Изменить размер шрифта - +
Прошло много месяцев с тех пор, как я последний раз был с женщиной.

– Возможно. – Она чуть повернулась к нему, но не улыбнулась, хотя глаза светились теплом. – Все может завершиться быстро, и все равно это доставит удовлетворение нам обоим.

Гейб склонился над ней, прижался к ее груди. Запах ее тела покорял его. Кончиком языка он дразнил ее грудь, потом принялся ласкать нежные округлости. Его тугой до боли восставший орган уперся в ее влажную и жаждущую промежность. Шарлотта словно приглашала, завлекала его. Обвив руками его шею, она притягивала и подталкивала его, словно требуя, чтобы он скорее оказался поверх, а не рядом с ней.

Разумеется, Гейбриел рассчитывал лишь на физическую связь, так необходимую ему. Никакой душевной интимности, которая переросла бы в нечто большее, чем просто телесная близость. Однако он заблуждался. Когда Шарлотта поцеловала его, в поцелуе не было сладкого томления, но в нем оказалась подлинная страсть, требовавшая взаимности. Ее руки прижали его крепче, а ноги сильнее обвили его бедра. Уют постели поблек рядом ни с чем не сравнимым наслаждением, которое давало сплетение их рук и тел. Усилия, прилагаемые, чтобы сдержать себя, не нашли в ней ответа: напротив, Шарлотта полностью расслабилась, откинула голову и прикрыла глаза.

Все мысли Гейба смешались при первом порыве вожделения, он уткнулся лицом в ее шею и резко вошел в нее, пытаясь заполнить ее всю, без остатка, а она прижалась к нему, отдаваясь с полнотой и щедростью, делавшими ей честь.

Гейб попытался поблагодарить ее, попытался сделать еще что-нибудь прежде, чем погрузиться в глубокий сон, все еще удерживая ее в своих объятиях, но этот наркотик оказался слишком мощным и непреодолимым. Он едва сумел промямлить «завтра», и его глаза закрылись.

Шарлотта могла узнать о мужчине все, что ей требовалось, после первых занятий любовью. Если мужчина был крепок физически, ей требовалась изобретательность, особые позы и выносливость в постели. Если он оказывался эгоистом, главным становилось удовлетворение его запросов. Если он был добр, то хорошо платил, чем бы все ни завершилось. А если он был груб и жесток, она изо всех сил старалась не доводить дело до постели.

Самой худшей была ситуация, когда мужчина, попав к ней в постель, оказывался совсем не тем, с кем она знакомилась на светском рауте. Его жизнь в светском обществе была сплошной ложью и притворством. Таким был ее муж, так напрактиковавшийся в обмане, что ни она сама, ни ее мать не смогли за внешним фасадом разглядеть его истинную сущность. Если невинность и наивность могли служить ей оправданием в то время, то в этот раз она не повторит той ошибки.

Лорд Гейбриел крепко спал, и тепло его тела, наконец, смягчило холод и головную боль Шарлотты.

Если бы он хотел показать властность, его голая рука лежала бы на ее голом теле, но рука удерживала одеяло, чтобы оно не сползло с нее. Этот жест подкреплял ее прежние наблюдения. Он попросил халат для нее, он согрел ей ноги и даже спросил, что сталось с Жоржем.

Так он заботился о других – заботился темпераментно и страстно, ничего не делая наполовину. И он же был шпионом. Невероятно! Вспыльчивость и страстность в сочетании с врожденной добротой либо обрекали его на гибель, либо все это было чистейшей воды притворством. Неужели лорд Гейбриел являлся столь блестящим актером?

Шарлотта понимала, что ей следовало немедленно уйти, оставить его. Она могла отправиться домой, убедиться, что там все в порядке, и вернуться. Она даже сделала попытку выбраться из убаюкивающего тепла, из-под его заботливой руки и высунула ногу из-под одеяла, но тут же тихо выругала себя и упала, обратно на постель. Ее глаза закрывались сам и собой, словно у них была собственная идея о том, как лучше поступить.

Окончательно приняв решение, Шарлотта нагнулась и задула последнюю, еще горевшую свечу. Если то, что она привела Гейба в свой дом, было ее первой ошибкой, то уснуть рядом с ним будет второй.

Быстрый переход