— Я встречался с ним, — продолжал Марк. — Холодный и черствый человек. Если у него и было когда-то сердце, оно замерзло много лет назад.

— Что с того? — Оптимистка Шелли и слушать его не хотела. — Значит, Джил идеально ему подходит. Она пылкая, сердечная, отзывчивая.

Однако сейчас, подумала Джил, она предпочла бы обойтись без этих качеств. Слушая, как Марк описывает Джордана, она с трудом подавляла желание кинуться на его защиту, рассказать им о том, что узнала от Эндрю Ховарда. Да, Марк прав, Джордан такой, но в нем скрывается и другой человек, с которым Джил хоть и ненадолго, но встретилась. Такой обаятельный, так очаровавший ее, что она от него убежала как последняя трусиха. А как иначе назвать ее поступок в тот первый день, на берегу океана? Джордан ее поцеловал, и внутренний голос сказал ей тут же, что она никогда не станет прежней. Но это не изменило ее решения. Если бы она позволила себе его полюбить, ей пришлось бы заплатить за это слишком высокую цену. Да, с ним у нее будет все, о чем она мечтает: муж, дети, такое богатство, какое ей и не снилось; но в итоге она повторит судьбу своей одинокой, сломленной матери.

— Представить себе не могу Джордана Уилкокса женатым, — хмыкнул Марк.

— А я могу. На Джил, — не сдавала Шелли своих позиций.

— Шелли, — увещевал ее Марк, ласково улыбаясь, — прислушайся к голосу рассудка.

— Когда это любовь подчинялась рассудку? — фыркнула она в ответ.

Марк лишь пожал плечами и снова обратился к Джил:

— Ты рассказала ему о подвенечном платье тети Милли?

— Упаси Господь! Конечно, нет!

— Тем лучше. Он вернулся этим рейсом?

— Нет, он улетел четыре дня назад.

— Четыре дня назад? — медленно повторила Шелли, с подозрением глядя на Джил. — Ты что-то от нас скрываешь. Давай уж, Джил, выкладывай все до конца. Между вами что-то было, и мы с Марком хотим знать что.

— Ну-у… — Джил устала от перелета и с трудом могла сопротивляться. В других обстоятельствах она сумела бы уклониться от ответа. — Ты ошибаешься, ничего такого не было, — покорно сказала она. — Поболтали разок другой — и все.

— И не целовались? — еле слышно шепнула Шелли. — В первый раз, когда Марк меня поцеловал, я все поняла. Если вы с Джорданом целовались, у тебя не могло остаться никаких сомнений. Ты бы знала.

Рано или поздно Шелли выпытает у нее все. Может быть, если сказать ей сейчас правду, удастся избежать дальнейших расспросов?

— Хорошо, от тебя не отвяжешься… мы действительно целовались. Два раза. Даже Марк выглядел удивленным.

— Вот видишь! — торжественно воскликнула Шелли. — И что произошло?

Джил с подчеркнутым изнеможением вздохнула.

— Ничего. Я хочу вернуть подвенечное платье.

— К сожалению, — сказала Шелли, и глаза ее вспыхнули каким-то злорадством, — оно не подлежит возврату.

— Я не собираюсь больше встречаться с Джорданом, — твердо проговорила Джил. Примерно это же она сказала самому Джордану. И он был вполне с ней солидарен. Он и сам не хотел иметь с ней дело. — Я требую, чтобы вы забрали от меня это платье! — разозлилась Джил.

Шелли и Марк переглянулись со снисходительной улыбкой — словно их развеселила шутка, понятная им одним.

Но Джил было не до веселья.

Вернувшись домой, Джил прежде всего позвонила матери. Судя по теплому, дружескому тону, мать была не так погружена в себя, как все последнее время. У Джил стало легче на душе. Она рассказала Элайн несколько забавных историй, описала остров и отель, но воздержалась от упоминания о Джордане.