Когда оба они очутились в открытой степи, Кидд, облегченно вздохнув, окинул своего доверчивого спутника насмешливым взглядом.

— Теперь нам надобно избрать кратчайший путь, — сказал бандит.

— А разве есть и вторая дорога?

— Их по крайней мере десять! — не задумываясь выпалил бандит. — Одна из них проходит мимо асиенды дель Торо.

— Вот по этой-то дороге мы и поедем.

— Почему не по другой?

— По той простой причине, что я еду в асиенду.

— А!.. — отозвался плут. — Так выпьем по этому случаю еще разок — ив путь!

С этими словами Кидд откупорил бутылку, приложился к ней и передал ее своему спутнику, который с нескрываемым удовольствием последовал его примеру.

— Значит, ты едешь в асиенду? — начал Кидд, причмокнув при этом якобы от удовольствия, доставленного ему выпитым вином.

— А то куда же?

— А славный это дом: радушный и гостеприимный.

— Ты там бывал?

— Карай! Я думаю! Тамошний управитель — мой самый близкий друг. Как славно мы выпивали с этим добрейшим сеньором Паредесом!

— Но коль скоро нам по дороге, почему бы тебе не заехать туда вместе со мной? Ведь ты уверен, что тебя хорошо примут?

— А я и не отказываюсь… Ты, наверное, едешь туда за людьми — Квитоваку ведь нужны солдаты.

— Не думаю! Дон Фернандо уже предоставил в распоряжение капитана своих рудокопов, а пеоны нужны маркизу для защиты замка от возможного нападения.

— Правильно. Впрочем, все это меня не касается, — заметил бандит. — Карай! До смерти не люблю выведывать чужие тайны!

— Ба! Не думаю, чтоб за этим скрывалась большая тайна, — возразил солдат. — Капитан — близкий родственник маркиза, они часто переписываются. Вернее всего, и то письмо, которое я везу теперь маркизу, касается только их частных семейный дел.

— Вполне возможно, я слышал, что дела маркиза очень плохи.

— Так говорят; но говорят также, что они должны скоро поправиться.

— Карай! Я от души желаю ему этого. Больно смотреть, как приходит в упадок одно из самых старинных семейств нашей страны. За здоровье маркиза! Идет?

— Охотно! Оба приятеля снова прильнули губами к бутылке. Даже индейцу опатосу, то есть Геркулесу с грудью колесом, могучей, как броня морской черепахи, нельзя безнаказанно поглощать такую дозу алкоголя, какую принял Исидро. Появились первые признаки опьянения. Великолепный наездник, Исидро стал покачиваться на седле; глаза то и дело смыкались, язык заплетался. Но чем труднее было говорить охмелевшему ординарцу, тем разговорчивее становился он. Кидд внимательно наблюдал за все усиливающимся процессом опьянения своего спутника, не показывая даже вида, что замечает плачевное состояние индейца.

— Да, приятель, так оно и есть, — разглагольствовал солдат. — Дела маркиза поправятся гораздо скорее, чем этого можно было бы ожидать.

— Разумеется, — подзадоривал его Кидд. — С таким именем, как у маркиза, нетрудно достать денег.

— Ба! Не в этом дело. Но… молчок, хотя мы и знаем кое-что!

— Понятно! Раз это тайна, я сам не стану допытываться.

— Разве я сказал, что это тайна?

— Нет, но я так полагаю.

— И совершенно напрасно. Да, в конце концов, ты мой друг, не так ли?

— Я думаю!

— Но если ты мой друг, у меня не должно быть от тебя секретов.

— Так-то оно так; но если тебе кажется, что так лучше, то помалкивай.

— Мне? Помалкивать?! Уж не хочешь ли ты сам заставить меня молчать?

— Я? Боже упаси! И вот доказательство: за твое здоровье! — воскликнул плут, прикладываясь к бутылке.