— О нет! — воскликнул сенатор. — Вы испортите все дело!

— Но как же?

— Ни слова больше! Я не желаю, чтобы дон Фернандо чувствовал себя моим должником.

Возможно, полковник и продолжал бы настаивать, если бы в передней не поднялся шум; вслед за тем в комнату влетел до смерти испуганный человек и не своим голосом завопил:

— Индейцы! Индейцы! Индейцы!

Этим человеком был Кидд. Его лицо и руки были в крови, разодранная одежда была покрыта густым слоем пыли; по всему было видно, что он едва ушел от своих преследователей.

Все возрастающий гул голосов, доносившихся с улицы, подтверждал слова Кидда.

Полковник и сенатор вскочили со своих мест.

— Кидд?! — воскликнул полковник.

— Да, я… Но не теряйте времени, капитан, язычники следуют за мной по пятам! Я опередил их на какие-нибудь полчаса.

Ничего далее не слушая, дон Маркос поспешно вышел.

— Откуда ты? — обратился дон Руфино к бандиту, как только они остались наедине.

От взора дона Руфино не ускользнул жест досады, невольно вырвавшийся у Кидда при виде сенатора, присутствие которого он сразу не заметил.

— А вам что до того? — сердито ответил Кидд.

— Мне надо знать.

— У каждого свои дела! — насмешливо произнес бандит.

— Опять задумал какое-нибудь предательство?

— Возможно! — с сардоническим смехом произнес бродяга.

— Может быть, против меня?

— Как знать!

— Ты будешь говорить?!

— Зачем говорить, раз вы сами догадались?

— Итак, ты затеваешь новую интригу против меня?

— Я принимаю меры предосторожности, только и всего.

— Негодяй! — крикнул сенатор.

— Не кричите, — презрительно пожал плечами Кидд. — Я не боюсь вас. Все равно вы не посмеете убить меня.

— А почему бы и нет?

— Хотя бы потому, что капитан не так уж расположен к вам, чтобы простить, если вы проделаете подобную штучку в его доме.

— В этом ты глубоко заблуждаешься, злодей. Сейчас я докажу тебе!

— Что вы сказали?! — произнес бродяга, тревожно озираясь и пятясь к выходу.

Но дон Руфино молниеносным движением уже схватил со стола один из пистолетов дона Маркоса, и, прежде чем Кидд успел выбежать из комнаты, раздался выстрел, и бандит упал на пол с простреленной грудью.

— Умри, разбойник! — крикнул сенатор, отшвырнув в сторону пистолет.

— Да, я умру, но буду отомщен, — прошептал бандит. — Хорошо сыграно, маэстро, но скоро наступит и ваш черед. Скорчившись в предсмертной судороге, бродяга испустил последний вздох. Но и мертвое, искаженное агонией лицо Кидда сохранило выражение дерзкого вызова, от которого невольно содрогнулся сенатор.

— Что случилось? — воскликнул полковник, поспешно входя в комнату.

— Ничего страшного, — равнодушно ответил дон Руфино. — В порыве гнева я прикончил этого негодяя.

— Vivo Dios! Вы прекрасно сделали; жаль только, что вы опередили меня: дело в том, что я получил сейчас доказательства его измены… Эй, кто там! Убрать отсюда эту падаль и выбросить ее на улицу! — крикнул полковник.

Вбежавшие солдаты исполнили в точности это приказание.

— А что, индейцы, действительно, подходят? — поинтересовался сенатор.

— Видна уже пыль, поднятая их конницей. Нельзя терять ни минуты. Я могу рассчитывать на вас, сенатор?

— Вполне!

— В таком случае, идемте.

Они вышли.

Кидд, действительно, со свойственным ему макиавеллизмом, подготовил новое предательство, первой жертвой которого стал он сам.