– Ясь… Ну, ты чего? Ревнуешь, что ли? Глупости какие… Мы же с тобой – вот! – Я взяла твою руку и покрутила на пальце кольцо. – В горе и в радости, пока смерть не разлучит нас, разве нет? Ты же знаешь, я твоя и больше ничья. А Ксения… Ну, просто вроде случайного попутчика: как встретились, так и разойдёмся. А ты и я – это навсегда. Не думаешь же ты, что я… Утя, ну ты даёшь!

– «Как мимолётное виденье, как гений чистой красоты», – проворчала ты с набитым ртом. – Откуда она вообще такая взялась в лесу? Нахалка… И в теме, похоже.

– Ну… Да, по всем признакам – в теме. Сама удивляюсь, как так совпало, – вздохнула я. И снова фыркнула: – Утя, ты так смешно ревнуешь… Ой, я не могу!

– Смешно ей, – хмыкнула ты.

– Ладно, не играй для неё, сыграй для меня, – предложила я альтернативу. – Для меня-то ты не откажешься это сделать? Мм? Уть?

Десяток заискивающих чмоков в щёки, подбородок и нос постепенно возымели своё задабривающее действие, и ты, дожевав бутерброд и утерев губы, снисходительно усмехнулась:

– Ладно… Если мадам просит, её покорный менестрель споёт.

Мы вернулись на место, где Ксения спокойно и терпеливо доедала помидор с хлебом. Усевшись и взяв гитару, ты дотронулась до струн и насмешливо сказала:

– Ну что ж, сама напросилась. Щас спою.

Да, я напросилась. Я ожидала услышать одну из твоих песен – лучших, с мудро-крылатыми словами, от которых так щемит сердце, но… Со всё тем же иронично-шутовским видом ты запела:Сползает по крыше старик Козлодоев,

Пронырливый, как коростель.

Стремится в окошко залезть Козлодоев

К какой-нибудь бабе в постель…Ну, и далее по тексту песни легендарного БГ, звучавшей в фильме «Асса». Когда ты спела «попрятались суки в окошки отдельных квартир», меня даже покоробило: настолько это была не твоя интонация и не твой стиль. Ты была насмешливой, язвительно-ехидной, какой-то далёкой и чужой. Такой я тебя ещё не видела. Потом ты исполнила «Не пей вина, Гертруда» того же БГ и, прикрыв струны рукой, усмехнулась:

– Ну, мадам довольна?

Я вздохнула. Настроение испортилось, мне стало грустно.

– Ясь, а спой что-нибудь своё, а? – попросила я. – Ту песню, которую ты пела, когда мы с тобой ещё только познакомились… Там слова такие: «Свет в окне оставить не забудь».

– Что-то не припомню, – ответила ты, откладывая гитару. – Ксения, извините, нам пора домой. Мне нужно кое-что доделать по работе, да и жарко уже становится… А Лёня плохо переносит жару, давление может подняться.

– Вот как? Я, собственно говоря, тоже уже собираюсь возвращаться, – сказала Ксения. – Моя машина стоит тут неподалёку, могу вас подвезти.

– Спасибо, мы на маршрутке доедем, – сухо ответила ты.

– До остановки – километра четыре через лес топать, а моя машина – тут, на просеке, за пять минут дойдём, – рассудительно возразила Ксения. – Кроме того, маршрутку ещё дождаться надо, а я – вот она, меня ждать не нужно.

– Спасибо, не стоит утруждаться, мы как-нибудь сами доберёмся домой, – упрямо отказалась ты. – Лёнь, давай собираться.

Что тут делать? Ты была напряжена, как струна, которая вот-вот лопнет, а мне доводить тебя до критической точки не хотелось, и я предпочла уступить. Улыбнувшись Ксении, я вздохнула:

– Спасибо вам большое… Мы лучше сами.

– Ну… хозяин – барин, – развела руками Ксения. – Я хотела как лучше, но навязываться вам не стану.

Я принялась собирать наши вещи, но краем глаза заметила, что Ксения не уходит.