– С удовольствием, – улыбнулась Ксения. Но следы слёз на моём лице не укрылись от неё, и улыбка тут же угасла.

– Всё нормально, – поспешила заверить я.

Всё-таки в присутствии Ксении мне было чуть-чуть легче. Её остроумное, позитивное, сияющее обаяние снова затягивало меня под власть своих чар, и я, закрывая глаза, вновь слышала искристый перезвон-перешёптывание кроны золотого дерева. Солнце просто вытапливало из души боль и высушивало слёзы, жарко целуя мои намокшие ресницы.

– Слушайте, Лёнечка! – воодушевлённо воскликнула вдруг Ксения. – Вы достойны быть увековеченной на картине… Жаль, я не умею рисовать. Так хотя бы сфотографировать! Встаньте под яблоню, пожалуйста. Пойдёмте, прошу вас! Мне очень хочется вас запечатлеть… Можно?

– Ой… Да я как-то… выгляжу не очень подходящим для фотосессии образом, – засомневалась я, оценивая свой вид: длинное цветастое платье твоей мамы и большой фартук с карманами, уже старый и засаленный, кое-где запятнанный ягодным соком.

– Нет, нет, всё замечательно! – убеждала Ксения, блестя глазами и улыбкой. – Вы изумительны в любом облике, в любой одежде, поверьте.

У меня не получилось сопротивляться её ласково влекущей руке. Овощи остались в мойке, и я вышла под струящиеся с неба потоки солнечного тепла. Для пущей колоритности Ксения наложила мне полный фартук яблок и заставила снова влезть на стремянку, как будто я только что нарвала их.

– Великолепный кадр! – восторгалась она, щёлкая меня на мобильный. – Лёня, вы бесподобно смотритесь… Этакая сельская романтика! А распустите волосы, а? Будет просто потрясающе!

– Ох ты, Господи, – обречённо пробормотала я, убирая зажим-краб и встряхивая окутавшими мои плечи волосами. – Тяжела доля фотомодели…

Стремянка, которую никто не держал, между тем опасно покачивалась подо мной, и мне для страховки пришлось крепко вцепиться в ветку, одновременно пытаясь принять эффектную позу.

– Может, достаточно? – с опаской спросила я. – А то мне тут как-то… не очень устойчиво.

– Сейчас, сейчас, одну секундочку, подержитесь ещё, – отозвалась она, увлечённо продолжая меня снимать. – Эх, надо было нормальный фотик взять – качество было бы лучше!.. Ну, что уж есть. Так, чуть назад подайтесь и голову чуть поверните на меня, пожалуйста.

Выполняя её указания, я отклонилась назад, стараясь придать голове кокетливый поворот. И допозировалась: стремянка угрожающе качнулась подо мной, и я, выпустив край фартука, схватилась за ветку второй рукой. Яблоки со стуком посыпались на землю, а мои ноги начали неумолимо терять под собой опору.

– Ай, ай, ай, я падаю! – истошно завопила я, изо всех сил цепляясь за яблоню.

Стремянка, побалансировав пару секунд в положении Пизанской башни, всё-таки решительно брякнулась вслед за яблоками. Я непременно повисла бы на ветке в глупейшем положении, если бы руки Ксении не обхватили нашедший на себя приключения нижний сантиметраж моей фигуры.

– Тихо, всё! Я держу! Отпускайте ветку.

– Ой, нет, я упаду! – зажмурившись, пищала я.

– Да нет же, я вас крепко держу! – успокаивала Ксения. – Тут совсем не высоко! Разжимайте руки, я вам помогу спуститься.

О да, держала она меня крепко – ниже талии. Как только я разжала руки, её объятия ослабели, и я с визгом соскользнула вниз.

Когда я открыла зажмуренные глаза, мои ноги чувствовали землю, а Ксения обнимала меня уже более традиционным способом – за верхнюю часть тела.

– Ну, вот и всё, – сказала она с улыбкой.

– Уфф, ну и фотосессия, – пробормотала я. – Травмоопасная…

Фотосессия закончилась, но фотограф не спешил опускать меня из объятий.