— Ах ты, дерзкая плутовка! — воскликнул Дэйв. Эта позабавившая его случайность напомнила ему о прежней проказнице Алекс, которую, как ему казалось, он потерял навсегда. — Мир, Алекс, — взмолился он. — Пожалуйста!

— Ты назвал детей надоедливыми отпрысками! — сурово напомнила она.

— Неужели я такое сказал? — очень правдоподобно ужаснулся он.

— И не только!

— Не понимаю, как это ты не запустила в меня чем-нибудь, — сокрушенно пробормотал он. — Ну прости меня, и заключим мир?

Алекс обдумывала это предложение, наслаждаясь тем, что пальцы Дэйва нежно ласкали ее лицо и шею.

— Ты действительно миллионер? — с любопытством спросила она.

— А что, я и это сказал? — Он поднял брови. — Я, должно быть, на время потерял рассудок.

— И все-таки? — настаивала Алекс.

— Если я скажу «да», это добавит мне немножко уважения? — с иронией поинтересовался он.

— Возможно.

— Тогда да, — кивнул он. — Ты видишь перед собой миллионера. С несколькими миллионами. Я добавил это только для того, чтобы повысить свой рейтинг, как ты понимаешь.

Это было сказано легко и небрежно, почти шутя, но тем не менее задело что-то в глубине души Алекс. Она знала, что это было правдой, что ее муж действительно очень богат, но никогда не осознавала этого. Для нее он был просто Дэйв — мужчина, которого она любила.

— Мир? — спросил он, наклоняясь и нежно касаясь губами уголка ее рта.

— Да, — пробормотала она, закрыв от удовольствия глаза.

Дэйв поднял голову.

— Из-за моих миллионов?

— Конечно, — улыбнулась она. — Какие у меня еще могут быть причины для примирения?

Он засмеялся. Если он хоть что-нибудь знал наверняка об Алекс, то это то, что она лишена корысти. Он запечатлел поцелуй у нее на макушке и потянул за собой к двери.

— Пойдем, поговорим, пока я буду переодеваться, — предложил он, и они пошли наверх.

Спальня была залита теплым светом. Дэйв бросил тоскливый взгляд в сторону кровати.

— Мы можем остаться здесь на эту ночь, — небрежно заметила Алекс, получив в ответ легкий шлепок, и, смеясь, они оба прошли в ванную.

Это было чудесное Рождество, счастливое, веселое и беззаботное, но оно быстро прошло. Пришло время решать, будет ли Алекс продолжать занятия в классе Зака. Дэйв ничего не говорил, но его мнение об этом было легко прочесть по его лицу каждый раз, когда он заставал ее с альбомом в руках. Алекс не заводила разговор на эту тему просто потому, что хотела принять решение самостоятельно.

Постепенно между ней и Дэйвом снова стал возникать барьер: они опять превратились в двух осмотрительных незнакомцев, живущих под одной крышей. Алекс не могла не признать, что на девяносто девять процентов это связано с их неудовлетворенностью в постели. Дэйв был очень чувственным мужчиной, и ее неспособность отдать ему всю себя задевала его мужское самолюбие. Он ненавидел те ограничения, на которых она настаивала, — темнота, тишина и ее нежелание без оглядки следовать инстинктам. Алекс опасалась, что, если ничего не изменится, он отправится искать удовлетворения где-нибудь еще.

Избавится ли она когда-нибудь от этого страха? Дэйв сожалел о своем увлечении так же, как и она. Но боязнь того, что он действительно может уйти, лишала ее той уверенности, в которой она так нуждалась.