Катя с испугом поняла, что еще немножко и эта девка вселится, а ее, Катю, отправят жить в кладовку, и ринулась головой в скандал.

Скандалить она не любила, потому что не умела. Дожила аж до тридцати двух, а грубых технологий наездов, вопросов с подковыркой, искусства преувеличения с извращением так и не освоила.

Папа — главный инженер и мама-педиатр не научили, когда маленькая была, а во взрослом виде наука сия не приживалась. Катя старалась, Катя пробовала, но получалось всегда неубедительно и слабо.

Но тут она рассвирепела. Молча сорвала с вешалки чужое пальто, клетчатый шарф, засаленный на сгибах, и ткнула этим тюком в девицу.

Девица рефлекторно подачу приняла, но и только. Не смутилась и не испугалась, посмотрела с усмешечкой на Борика.

А Борик глядел на Катю и улыбался с холодным превосходством. Он сказал:

— Ты разочаровываешь меня, Катерина. Ты ведешь себя, как скандальная торгашка с оптовки. Я не говорю уже о том, что само по себе некрасиво выгнать ребенка на улицу, в то время как ему больше некуда пойти.

И повел бровью, и посмотрел покровительственно на Валечку, и приобнял ее за тощее плечо. И собрался препроводить ее дальше, в глубь квартиры, Катиной квартиры!

— Ребенок?! — заорала Катя. — Да этому ребенку столько же, сколько мне!

От лихой обиды Катя так осмелела, что дернула девкину сумку, расстегнула, перевернула и потрясла над полом.

На линолеум вывалилась обычная женская требуха и паспорт, который Катерина быстро и цепко схватила, открыла. Ткнула Борику в очки доказательство правоты, действительно, давно не ребенок.

Четыре руки дернулись выхватить, но Катя на адреналине отпрыгнула в глубь квартиры и оттуда ликующе прокричала:

— О! Да тут и прописочка есть. Сейчас мы по базочке-то и проверим, так ли все безнадежно, как девушке показалось. Не горюйте, девушка, возможно, все не так трагично, возможно, что с жилплощадью у вас проблемки нет, а вы просто запамятовали по-девичьи.

Девушка Валя метнулась вырвать документ, а Катя его и не держала, потому что адрес и так запомнила.

Пальцы быстро и уверенно застучали по клавиатуре, нужная база — крякнутая, естественно, — открылась, нужная информация нашлась, и Катя ее не утаила.

— Девушка, я же говорила, что все будет хорошо. Кстати, Борик, обрати внимание, у твоей дамы однушка, в которой больше никто не прописан, фирштейн?

Борик, до этого пристально следивший за всеми Катиными операциями из-за ее плеча и тоже прочитавший на мониторе про квартирку бедного ребенка, внимательно посмотрел на подкидыша, задрав вопросительно брови.

Подкидыш взволнованно и торопливо заговорил:

— Боря, я не обманываю, я в этой квартире с мамой живу… Жила. Пока она этого борова в дом не привела. А он такой злой, противный, выгнал, говорит, жру много, а он не обязан…

— А что же маменька? Не заступилась за кровиночку? — усмехнулась Катя, которой полегчало.

Напрасно.

Потому что ее мужу было безразлично наличие или отсутствие квартиры, или отчима, или маменьки. Видимо, дело все-таки было не в чужих мексиканских страстях.

Сильна девка.

— Ты остаешься здесь, — твердо проговорил Борик.

— Вы выметаетесь оба, — не менее твердо проговорила Катерина.

— Надо же. Несходство характеров, — прервала неловкую паузу Светлана Николаевна. — Вы на нас не обижайтесь за расспросы, Катенька. Если не хотите рассказывать, то и не надо. Только врать-то зачем? Мы и так поймем, что не желаете делиться. А несходство характеров, это, извините, смешно. Смешно и глупо.

Н-да, оскорбилась, надо же…

Валерия хмыкнула:

— Это у нас юмор такой аристократический, да, Катерина? Чтобы отстали и не лезли, правильно?

Зато Киреева, как ни странно, не обиделась и даже засмеялась одобрительно, хотя глаза были холодные:

— Молодец, Катюх, никого это на самом деле не касается.