— Да, но она ещё девочка! Она сказала с горяча, и к тому же у нас есть гарантии молчания...

— Ульяна, — вздохнул глава семейства. — Посмотри на меня и вспомни мои ноги. В своё время я чуть достоинства не лишился из-за данного слова.

— Я помню, — сразу сдулась супруга. — Ты заявил, что удержишь щит против Ярослава Огнева.

— Так вот те ожоги я не сводил специально. Чтобы помнить! Помнить то, что слово Демидовых — кремень. Щит я удержал. Да, не весь, да, ожог ноги до горелого мяса. Но слово я сдержал.

Мужчина перевёл взгляд на дочь.

— Никто ничего не узнает. Не будет никакого позора, но ты-то будешь знать. Ты будешь знать, что один раз слово свое не сдержала. Будешь знать и с этим жить.

— Я... я подходила к нему, — произнесла девушка, не поднимая взгляда от блюдца. — Сказала, что готова выполнить обещание, а он...

За столом воцарилась пауза. Дарья тяжело вздохнула и, с трудом сдерживая обиду и слезы, договорила:

— Он сказал, что не хочет. А вечером он с Наумовой на свидание ушёл. А сейчас ты говоришь, что у неё выброс был. А я знаю, что у неё в детстве уже был первый. Значит, сил у неё будет прорва. И он с ней будет.

— Спокойно, Даш. Спокойно. Мы что-нибудь придумаем и...

— Не придумаем! — отрезала Даша. — Он уже звал меня на свидание давно, а я ему отказала. Вы тогда сказали, что спать с ним и в род тащить его не надо. Можно просто рядом быть. Я и сказала ему всё, что думаю. А теперь получается, что слово я дала, но слово моё ему никуда не упёрлось... — с влажными глазами выпалила Дарья.

— Спокойно, — встала мать со своего места и подошла к девушке, обняв её за плечи. — Я знаю пару штучек, что помогут тебе. Пойдём, я...

Тудум!

Демидов старший врезал кулаком по столу и испепеляющим взглядом взглянул на супругу и дочь.

— Сели. Обе.

Ульяна Савельевна тут же потупилась, молча подошла к своему месту и села.

— Вспомни своего старшего брата. Кто он был до того, как его отдали в боевой отряд? Помнишь, как ныл из-за синяков? А теперь вспомни, как он с тремя ранениями у аномалии бился, выжил и вернулся. Каким он оттуда вернулся и какой он теперь, — спокойным голосом проговорил Демидов. — Мы все рождаемся детьми. Все. Но взрослыми становятся только те, кто прошёл через трудности. Не сломанный ноготь или пацан, что тебя послал куда подальше, а настоящие трудности. Я бился у аномалий. Твой брат бился у аномалий. И я горжусь его местом при дворе, его силой и тем, что он стал настоящим человеком.

— Она девочка и... — начала было мать.

— Она человек. У неё два глаза, две руки и две ноги. Другого способа стать по-настоящему взрослой нет. Только трудности, через боль, зачастую через унижение, кровь и пот. Ты Демидова, Дарья. Так будь добра — соответствуй. Решай свою проблему. Сама.

Супруг взглянул на Ульяну.

— И не смей вмешиваться! Она должна решить эту проблему сама. Вмешаешься — пеняй на себя.

— Мне... мне уговорить его, чтобы он... — начала было девушка.

— Это не имеет значения. Будете вы спать или нет. Станете врагами или любовниками — это ничего не значит. У тебя есть проблема — решай. Сама. Это твоя жизнь, и никто из нас не сможет сделать тебя Демидовой по настоящему. Думай, а потом действуй.

* * *

— Гена? — приоткрыла дверь в библиотеку Дарья. — Ты тут?

— М-м-м? — поднял голову, склоненную над книгой, молодой парень лет двадцати на вид.