Кресло у камина было огромным. Виктория расположилась в нем полулежа, навалившись спиной на одну его ручку и перебросив ноги через другую. Для этого века ее поза, конечно, выглядела крайне вызывающе, и потому она набросила на себя одеяло, тем более что, кроме мужской рубашки, панталон и белых чулок до колен, на ней ничего не было. Абигайл ее наряд, конечно, удивил, но, рассудив, что «муж-

чины уже дрыхнут», она похлопала Викторию по плечу и отправилась спать.

Прислушавшись к тишине, Виктория всем своим естеством ощутила блаженство такой вот спокойной жизни, без маски и нелепых нарядов, но в голове тут же мелькнуло: «Как можно радоваться? Ты же живешь сейчас в девятнадцатом веке!»

В том самом веке, когда узаконены проституция и суд Линча и когда на огромной территории Колорадо всего только несколько тюрем, а поезд — самое быстрое средство передвижения.

Впрочем, везде есть свои плюсы. Конечно, здесь нет кондиционеров и «Макдоналдсов», но нет и уличных банд, не слышно выстрелов из мчащихся автомобилей, нет никаких серийных убийц.

Она потерла подбородок, пытаясь выбросить из головы мысли о Бэкете. По крайней мере на один день о нем стоит забыть.

Устроившись в кресле поудобнее, Виктория допила шоколад и опустила чашку на пол, затем согнула ногу, разглядывая синяк на колене.

— Откуда у тебя такой синяк?

Вздрогнув, Виктория резко обернулась. В комнате царил полумрак, и она скорее ощутила, чем увидела хозяина дома.

Она облизнула внезапно пересохшие губы. Крис приблизился к камину, прошлепал сюда босиком, в одном лишь длинном шелковом халате. Судя по всему, под халатом ничего не было.

Сердце Виктории учащенно забилось.

— Я упала в шахту.

Крис перевел взгляд с ее ног на лицо, и в глазах его вспыхнул какой-то дикий огонь.

— Господи, Вик! Ты могла погибнуть.

— Знаю, — невесело подтвердила она.

— Как ты выбралась оттуда?

— Как? Вскарабкалась по стене.

Покачав головой, он направился к шкафу. Откупорив бутылку, наполнил бокал и, повернувшись к Виктории, вопросительно поднял брови.

— Да. Надеюсь, это поможет мне снова уснуть. Наполнив второй бокал, он шагнул к ней — безмолвно и с такой грацией, что Виктория глаз с него не сводила. Вот он нагнулся, протянул ей бокал. В распахнувшемся халате виднелась рельефная, словно у античной статуи, грудь. Виктория с трудом сдержалась, чтобы не коснуться его. Она лишь крепко сжала злосчастный бокал, пробормотав слова благодарности, и внезапно почувствовала себя совсем беспомощной и беззащитной: в его доме, в его гостиной, пьющая его бренди и под его испытующим взглядом, таким пристальным, словно он стремился заглянуть ей в душу.

Гостья сделала глоток и тут же скривилась — бренди обжигало. Улыбнувшись, Крис опустился в кресло напротив. Он заметил, как ее взволновало его присутствие, и удивился этому, и обрадовался.

Ванна и отдых, несомненно, пошли ей на пользу. Сейчас Викторию можно было сравнить с только что сорванной орхидеей. Даже простая одежда на ней выглядела изысканно, куда изысканнее любых шелков и кружев. Он и не представлял себе, что такой скромный наряд из хлопка может таить в себе столько соблазнительного.

— Ты прекратишь меня разглядывать?

— Нет.

Виктория откинула голову, пытаясь справиться с непослушными волосами, но они соскользнули обратно. «Наполовину женщина, наполовину хищный зверь», — подумал Крис, глядя на эту золотистую гриву.

— Спасибо хотя бы за искренность.

— Чего не скажешь о тебе.

Сделав глоток, она недовольно вздохнула:

— Мы опять будем заниматься словесной перепалкой?

— Все зависит от тебя.