Она уже однажды сделала подобную ошибку. «Черт бы тебя побрал, Коул. Перед кем ты всегда разыгрывал героя?»

От горьких воспоминаний у девушки непроизвольно защемило сердце. Чертов Лиг обязательно за все заплатит!

По щекам детектива медленно покатились слезы. Стараясь выкинуть из головы воспоминания о Коуле, она сунула в руку в рюкзак, достала помятую пачку, щелкнула зажигалкой и поспешно затянулась.

Коул ее курение не одобрял, пусть и вынимала она сигареты нечасто, лишь когда была чем-то расстроена. По-видимому, за сегодняшний вечер ее табачные запасы полностью иссякнут.

Виктория еще раз внимательным взглядом окинула город и подумала, что вряд ли ей стоит надеяться найти здесь хотя бы пачку своих любимых «Вирджинии Слимс».

Шагнув в комнату, Крис сразу же ощутил прохладу.

Его взгляд остановился на сердитом ковбое, сидящем за решеткой на краешке арестантской койки и растерянно поигрывающем своим свадебным кольцом. Заметив шерифа, парень поспешно вскочил на ноги и вцепился пальцами в решетку.

— Ты видел ее, шериф? Ты говорил с Милли? Крис молча глядел на арестанта, прикидывая, насколько тот раскаивается в своем проступке.

— Она очень тревожилась о тебе.

— Да? Так и сказала? Крис бросил ключ Ноублу.

— Выпусти его. — Взяв с полки пистолет с кобурой, шериф снова повернулся к ковбою: — В следующий раз прежде побеседуй с ней, чем напиваться до чертиков и ломать мебель в салунах.

— Да, сэр! — Бойд радостно выхватил из рук шерифа свое оружие и вопросительно поднял глаза, ожидая разрешения удалиться.

Крис чуть заметно кивнул на окно. Бойд повернул голову и, увидев молодую женщину, сидевшую на переднем сиденье фургона, весь как-то вмиг просветлел.

Однако стоило ковбою сделать шаг к выходу, как в глазах его появилась тревога. Нерешительно сжав руками шляпу, Бойд медленно подошел к двери, осторожно отворил ее и так же осторожно закрыл за собой.

Опустив плечи, Бойд медленно подошел к фургону и виновато посмотрел на жену. Прошла пара секунд, и Бойд внезапно выпрямился, быстро запрыгнул в фургон и обнял ее, глядя с таким обожанием, которое не оставляло никаких сомнений в его горячей любви. Нисколько не стесняясь окружающих, они тут же принялись целоваться, и только когда народ стал останавливаться, чтобы поглазеть на необычное зрелище, прервали это занятие. Фургон двинулся с места.

От него осталось одно лишь легкое облачко пыли, а Крис все смотрел и смотрел в окно.

— Стоило подержать парня ночку на тюремной койке, — проворчал Ноубл, опускаясь на стул.

— Он по уши влюблен, и можно понять, что с ним стало, когда жена выгнала его из дома.

— Ты у нас прямо специалист в семейных вопросах! Крис удивленно взглянул на своего помощника.

— На что это ты намекаешь?

— На то, что у тебя нет семьи. Я бы тоже не женился ни на Плакучей Иве, ни на Рыжей Лосихе, ни на Маленькой Речке, если бы все время слонялся по городу, где живут одни белые.

— Ладно тебе, ты тоже слонялся. А женился потому, что попал в плен к их отцам, — отозвался шериф. — Но ты пережил всех трех своих жен. — Это был намек на то, что Ноубл так же одинок, как и его босс.

К удивлению Криса, Ноубл лишь рассмеялся:

— Все три были довольны жизнью со мной. И умерли с улыбкой на лице.

Крис тоже не удержался от улыбки. Ноубл отличался одним очень ценным качеством: что бы ни случилось, он не сильно переживал. Ноубл принимал жизнь такой, какая она есть. Крис мог его понять — жизнь в горах трудна, и если предаваться печали, человеку там просто не выжить.