Неужели в его словах есть хоть доля правды? – неуверенно подумала Сэнди. Да, конечно, ей всегда нравилось угадывать, что находится под внешним покровом, добираться до самой сути, и, конечно, Джордан возбуждал ее любопытство своей загадочностью и недоступностью. И, не отдавая себе в том отчета, она приняла брошенный вызов. Что, в сущности, не менее безжалостно, чем собственнические инстинкты, в которых она обвиняла Джордана.

– Ты хочешь сказать, что я тобой воспользовалась?

– Не буду утверждать, что ты сделала это вполне осознанно.

Сэнди невольно прикусила нижнюю губу:

– Ошибаешься! Я никогда не пыталась использовать кого-то в своих целях.

Джордан молча смотрел на нее.

– Терпеть не могу тех, кто использует других людей. Я не такая.

– Перестань дергаться, Сэнди, – утешая ее, проговорил Джордан. – Неужели ты считаешь, что я возмущался тем, что ты используешь меня таким образом? Я был счастлив, что могу пригодиться тебе хоть в таком качестве, раз ты во мне нуждалась. Игра стоила свеч.

Сэнди покачала головой, отступая от него:

– Но я никогда… – ей с трудом удалось проглотить комок в горле. – Джордан, я ведь никогда не использую людей.

– Мы все используем друг друга. Плохо одно: если, используя другого, ты проявляешь эгоизм, не позволяя другому использовать себя. А ты всегда возвращала сторицей.

Но она не осознавала, что при этом и сама черпала, не задумываясь ни о чем. А Джордан прикидывался собственником, чтобы она получила желаемое, – так получается? Как хорошо он изучил ее, как ловко отыскал то, что она прятала от самой себя, – и теперь показал, что скрывалось за вуалью.

– Почему же тогда ты не сказал об этом раньше? Почему решил взвалить всю вину на себя одного?

– Потому что действительно один виноват во всем, – просто ответил он. – Разве можно счесть тебя виновной в чем-то, если мотивы, которые вели тебя, не были столь возвышенными, как тебе казалось? Все твои обвинения в мой адрес совершенно справедливы. И то, что я разгадал твои побудительные мотивы и сознательно воспользовался ими, только усугубляет мою вину.

Возможно. Но отчего-то Сэнди уже не чувствовала себя совершенно правой. Наверное, и впрямь разгадка тайны под названием «Джордан Бандор» настолько увлекла ее, что она не заметила, что сама была эгоисткой.

– Все это не стоит выеденного яйца, – заботливо проговорил Джордан. – Тем более что скорлупа уже выброшена в мусорное ведро. Иди спать и попытайся хоть немного выспаться. – Он криво усмехнулся: – Ведь прошлой ночью я не дал тебе и глаз сомкнуть.

Щеки Сэнди вспыхнули при одном только упоминании о том, что было между ними накануне, и ей мгновенно стало жарко, когда перед ее мысленным взором пронеслись картины вчерашней ночи: огоньки пламени, отсвечивающие на обнаженном теле Джордана, блеск его глаз, прядь волос, упавшая на ее лицо, когда он склонялся над ней. И блаженство столь мощное, что, казалось, оно граничит с болью. Как только волна жара прокатилась по телу, груди ее под свитером сразу налились, заныли, требуя ласки. Глаза Сэнди непроизвольно скользнули по мужественной – притягательной – фигуре Джордана, но, поймав себя на этом, она отвернулась.