Loading...
Изменить размер шрифта - +
«И все же, — рассуждал Гидеон, — были ли мы супругами? Если я не получу ответа, то сойду с ума, ломая голову над этой загадкой». Когда женщина в очередной раз оставила без внимания его требование рассказать их историю, воин решил перейти от слов к делу. Быть может, если он разыграет перед ней освободителя, она доверится ему и все выложит.

«Ну вот… — подумал воин. — Опять я начинаю выходить из себя».

— Ты не можешь этого сделать, Гид, — сказал Страйдер, одержимый демоном Поражения, внезапно возникнув около него.

«О нет! Кто угодно, только не он», — подумал Гидеон.

Страйдер не мог отклонить ни одного вызова, а приняв, должен был выйти победителем, иначе страдал так же, как Гидеон, говоря правду. Это касалось абсолютно всего, включая поединков на Xbox, чем бесстыдно пользовался Гидеон, когда хотел отвлечься и разработать заново обретенные пальцы. Не считая видеоигр, эти двое всегда и во всем прикрывали и подстраховывали друг друга, поэтому Гидеон почти не удивился появлению друга, намеренного спасти его от него же самого.

— Она опасна, — добавил Страйдер. — Ходячий клинок в сердце.

Страйдер знал, о чем говорит. Скарлет проникала в чужие сны, сталкивала спящих с их самыми потаенными страхами и питалась их ужасом. Пару недель назад она провернула это с ним, Гидеоном, — напустила на него во сне пауков. Воина передернуло от воспоминания о маленьких мохнатых тварях, ползающих по нему. «Подумать только, бессчетное число раз я грудью бросался на мечи неприятеля, а тут всего лишь пауки… — подумал он. Его снова передернуло. — О нет, пауки — это намного хуже мечей неприятеля». Гидеон точно знал, что у этих тварей на уме, когда их блестящие глазки-бусины останавливались на нем: «Ням-ням!» То, почему Скарлет не вторгалась в сны других обитателей крепости, интересовало Гидеона не меньше, чем их «брак». Если оставить за скобками обещание растерзать их всех на лоскуты, которое она вполне могла выполнить, женщина не беспокоила ни воинов, ни их женщин.

— Черт возьми! Перестань меня игнорировать! — прорычал Страйдер и, едва они минули закрытую дверь одной из спален, пробил кулаком дыру в серебристо-сером камне стены. — Ты ведь знаешь, что мой демон этого не любит.

В воздух взвилось облачко пыли и кирпичной крошки, эхо разнесло звук удара по коридорам замка. «Прекрасно… Сейчас все повскакивают и побегут выяснять, что случилось, — пронеслось в голове Гидеона. — А может, и нет». Учитывая темперамент здешних жильцов (всегда можно было сделать вид, будто виной тому излишки тестостерона), неожиданным громким звукам в крепости никто особо не удивлялся.

— Не извиняй. — Гидеон глянул на друга.

Страйдер был обладателем белокурых волос, синих глаз и обманчиво невинных черт лица, которые, как ни странно, необычайно шли к его рослой фигуре и крепким мускулам. Многие женщины утверждали, что он «красив по-американски», что бы это ни значило. Те же дамы обычно избегали даже смотреть на Гидеона, будто опасаясь, что один взгляд на его татуировки и пирсинг очернит их души. Не исключено, что они в чем-то были правы.

— Но ты все прекрасно понимаешь. Я не могу сделать этого.

В переводе слова Гидеона означали: «Извини, но ты ошибаешься. Я еще как могу это сделать». Все обитатели крепости, коих, с тех пор как его друзья встретили своих «единственных и неповторимых», было немало, свободно владели наречием Гидеона, каждую фразу которого следовало понимать наоборот.

— Ладно, — резко сказал Страйдер. — Ты можешь. Но не сделаешь. Потому что знаешь: если ты увезешь женщину из замка, то я поседею от беспокойства, а ты этого не хочешь, так как считаешь, что мои волосы хороши такими, какие они есть.

Быстрый переход