Loading...
Изменить размер шрифта - +

— Ладно, — резко сказал Страйдер. — Ты можешь. Но не сделаешь. Потому что знаешь: если ты увезешь женщину из замка, то я поседею от беспокойства, а ты этого не хочешь, так как считаешь, что мои волосы хороши такими, какие они есть.

— Ты что же это, пытаешься разозлить меня? Хочешь, чтобы я запустил пальцы в твои редкие тусклые лохмы?

— Придурок, — проворчал Страйдер, но его недовольство значительно поумерилось.

Гидеон усмехнулся:

— А ты — милашечка.

Страйдер не смог сдержать улыбку.

— Ты ведь знаешь, что я терпеть не могу, когда ты становишься таким омерзительно слюнявым.

На самом деле Страйдеру это жутко нравилось.

Они завернули за угол и миновали одну из многочисленных гостиных. В комнате никого не было. В столь ранний час большинство воинов еще нежились в постелях, возле своих женщин, если, конечно, не случалось чего-нибудь из ряда вон выходящего. Гидеон обвел взглядом помещение. Стены комнаты были обильно и беспорядочно украшены портретами обнаженных людей — их развесила богиня анархии, чье ядовитое чувство юмора не уступало Гидеонову. Помимо этого, интерьер гостиной составляли красные кожаные кресла (Рейес, одержимый демоном Боли, иногда резал себя, чтобы усмирить демона, поэтому красный был очень кстати), книжные полки (Парис, одержимый демоном Разврата, обожал любовные романы) и странные серебряные лампы, которые причудливо обвивали кресла (Гидеон не имел представления, кто ими пользовался). Повсюду были расставлены вазы со свежими цветами, наполнявшими гостиную чудесным сладким ароматом (опять же воин не имел понятия, чьи они, но считал, что пахнут цветы прекрасно). Воин с жадностью втянул в себя благоухание и ощутил жгучий укол совести: в то время как он окружен роскошью, его предполагаемая жена гниет в подземелье. Перед этим она провела многие тысячи лет в Тартаре, так что с его стороны вдвойне жестоко было бросить ее там, внизу. В самом деле, какой мужчина допустил бы такое? Только моральный урод, и он, Гидеон, явно может считаться королем таковых. В конце концов, получив ответы на свои вопросы, он собирался снова упрятать женщину в застенки, на сей раз уже насовсем, даже если окажется, что она и правда ему жена, вернее, когда-то была ею.

«Я ужасный человек», — с горечью подумал Гидеон.

Ее нельзя было освободить — она, вернее, ее способность представляла слишком большую опасность: умерев в кошмарном сне Скарлет, человек уже не просыпался. Невероятно, но факт. Это был конец, самый настоящий. Реши она вдруг встать на сторону охотников — а этого нельзя было исключать («Ох уж эти неразумные женщины», — ворчал про себя Гидеон), Владыки лишились бы спокойного сна, а перестав отдыхать, очень быстро превратились бы в рыкающих зверей. Яркий тому пример — Гидеон, который неделями почти не спал.

«Медленнее, — велел демон. — Ты идешь слишком быстро».

Обычно Ложь молчаливо наблюдал за происходящим из глубин сознания воина и подавал голос лишь тогда, когда речь шла о чем-то, без чего демон никак не мог обойтись. Но даже в этих случаях ему приходилось говорить обратное тому, что он хотел. И сейчас демон просил, чтобы Гидеон быстрее спустился к Скарлет.

«Дай мне крылья, и я буду у нее через минуту», — сухо парировал воин, но шаг все-таки ускорил. В мыслях Гидеон мог быть честен с собой и с демоном, чем всегда пользовался. В свое время ему пришлось отчаянно побороться за это право — право думать так, как он чувствует. Когда в него вселился демон, его душу и разум наполнили тьма и хаос, он стал рабом своего нового спутника и его жестоких желаний. Он мучил смертных, чтобы слышать, как они кричат, сжигал дома вместе с их обитателями, убивал без разбору, потешаясь над своими жертвами.

Быстрый переход