— Не надо так сильно волноваться, — сказал отец и понюхал его.

— Я просто думаю о том, что будет, если об этом узнает колония, — выпалил он.

— Поверь мне, мы можем избавить колонию от нового беспокойства. Ты всё легко схватываешь, Сумрак, но ты всё ещё очень молод. Ты не можешь знать всего. Возможно, однажды ты и узнаешь, но не сейчас.

Сумрак знал, что сейчас его мягко попрекают, но он по-прежнему ощущал приятный прилив уверенности. Его отец был предводителем, и был им уже несколько десятков лет. Конечно же, всё будет хорошо.

В тот полдень Сумрак планировал над поляной. Он хотел есть и уже устал от выцарапывания жучков из коры. Но больше всего его утомляло быть вечно скрывающимся отшельником. Ему больше не хотелось лизать ядовитые грибы, слышать голоса и видеть, как движутся звёзды. Чего ему действительно хотелось, так это вернуться к нормальной жизни — или к такой, какой она могла быть после всего того, что случилось. Было так здорово вновь оказаться в воздухе, и ему, возможно, больше не нужно было бы летать. Он пытался забыть об этом насовсем.

Сумрак немного поохотился, стараясь не думать о том, что остальные рукокрылы по-прежнему сворачивали в сторону при его приближении. Возможно, со временем это пройдёт. Он поймал немного еды, в том числе муху-бекасницу с довольно интересным вкусом. Когда он вновь увидел свою сестру, то подумал, что она станет его игнорировать. Но у него потеплело на душе, когда она оказалась рядом с ним.

— Спасибо, — сказала она, — что не рассказал.

— Вообще-то, я рассказал — ответил он.

Поражённая, она взглянула на него.

— Что?

— Буквально только что. Тебя ждут большие неприятности. И ещё Папа на нашей присаде.

Она начала заикаться от волнения:

— Но ты… Ты сказал, что не собираешься…

— Да не говорил я ничего, — признался он, будучи не в силах мучить её даже лишнюю секунду. — Твоя тайна в полной сохранности. Я просто немного пошутил.

— Это было гадко!

— Ладно, но ты тоже гадко относилась ко мне.

— И как же это?

— Избегала меня.

— Это ты избегал меня, вечно скрываясь в лесу ото всех.

Сумрак вздохнул, поняв, о чём она говорила.

— Ладно, я скрывался.

— Хорошо.

Сумрак чувствовал, что им нечего сказать друг другу, и они разлетелись в разные стороны, но он почувствовал себя легче, чем было совсем недавно.

Вернувшись на свою присаду ближе к вечеру, он ощущал приятную усталость, а его живот был полон. Мама и Папа уже были там, и вскоре к ним присоединилась Сильфида. Когда они начали чистить друг другу шерсть, Сумрак почувствовал, что с его семьёй вновь всё в порядке, несмотря на все те тайны, которые они хранили друг от друга. Наверное, в каждой семье были свои тайны, хотя он сомневался в том, чтобы у кого-то ещё они могли быть столь же многочисленными и сложными, как в его семье. Был, однако, один вопрос, ответ на который он хотел бы узнать.

— Папа, — спросил он, — а как получилось, что ты стал предводителем?

Он увидел, что Сильфида поглядела на них, и их взгляды на секунду встретились, прежде чем он вновь повернулся к отцу.

— Там, на материке, — ответил Папа, — когда мы порвали с нашей колонией, нам был нужен кто-то, кто возглавил бы наши четыре семьи.

— Но разве Протей не был самым старым из вас? — невинно спросила Сильфида.

— Был, конечно же, — ответила Мистраль.