— И я тоже не хочу на кол, — продолжала Мадленка. — Надо нам подумать, как бы выбраться отсюда.

— Думаешь, я уже не думал? — насмешливо спросил крестоносец. — Двух тюремщиков задушил голыми руками, да меня все равно поймали и, видишь, даже в цепи заковали.

— А снять их нельзя? — спросила Мадленка.

— Я пробовал, — признался рыцарь. — Ничего не получается. Похоже, это миланское железо, черт бы его побрал. — Миланское оружие, броня и железные изделия славились по всей Европе.

— Значит, не получится? — горестно заключила Мадленка.

— Похоже, что так.

Мадленка села на полу, подтянула колени к подбородку, обхватила их руками и задумалась. Нечаянно она хлюпнула носом.

— О, боже, — простонала она по-польски. — Как же здесь все-таки воняет!

Глава двадцатая,

в которой хитрость одерживает верх над силой

Главного стража подземелья Диковских звали Адамом. Это был невысокий, спокойный, медлительный и чрезвычайно опасный человек с пытливым взглядом холодных серых глаз и ухом без мочки. Подобно Петру из Познани, он не любил тратить слов попусту и ненавидел, когда его прерывали, особенно во время партии в кости с ксендзом Домбровским, и поэтому, когда их потревожил младший тюремщик, Адам уставился на него с плохо скрываемым раздражением.

— Убийца княгини буянит, — сообщил младший тюремщик. — Никак не можем с ним сладить.

— Иду, — проворчал Адам. — Не мухлюй без меня, отче! — И, опоясавшись на всякий случай мечом, пошел вслед за младшим тюремщиком и стражником, несущим дышащий жаром факел.

Они спустились по ступеням в подземелье, и, еще не войдя в него, Адам своим изощренным слухом уловил удары кулака по двери и брань, которой осыпал их узник.

— Эй, ты! — заорал Адам. — Чего тебе? Удары тотчас прекратились.

— Он мертвый! — взвизгнул мальчишка по другую сторону двери. Адам хорошо помнил его: щуплый юркий звереныш со сломанным носом и рыжими патлами, которому он собственно… ножно (так, кажется?) отвесил несколько хороших пинков, пока нового пленника волокли вниз.

— Кто мертвый? — крикнул Адам, досадливо морщась.

— Рыцарь! — завопил мальчишка. — Он воняет, он совсем протух! Уберите его отсюда!

— Это крестоносец? — в недоумении спросил Адам у своего подручного. — Ты его видел сегодня?

Младший тюремщик наморщил лоб, вспоминая..

— Я отнес ему суп из капусты утром. Кажется, он и впрямь не шевелился.

— Возись теперь с этой падалью, — буркнул Адам и злобно плюнул себе под ноги. — Ладно, ксендз как раз у меня. Чем скорее уберем мертвеца отсюда, тем лучше… Отпирай дверь.

Загремели засовы, дверь сладко зевнула и подалась. Мерцание факела осветило неприглядную внутренность подземелья, стены, покрытые плесенью, и бледное лицо мальчишки. Он молча отступил перед входящими.

— Господи, ну и вонища! — прошипел Адам.

Он, младший тюремщик и стражник с факелом подошли к неподвижной груде, лежавшей в углу, и тут Мадленка впервые разглядела Филибера. Здоровенный малый, заросший до середины щек жидкой курчавой бородой, в плечах — косая сажень, молчал и не подавал признаков жизни.

Адам брезгливо пнул его ногой и зажал нос.

— Протух, а? — радостно загоготал стражник.

— Однажды мы все протухнем, — одернул его Адам. Как и персонаж некоего французского фильма, он тоже считал, что юмор должен идти сверху вниз, а не наоборот.