И моя истинная сила от рождения связывала меня с морем.

Я могла управлять волнами. Море когда-то было частью моей души. Я могла бы раздвинуть воды, чтобы пройти между волнами, если бы захотела. Однажды я так и сделала, чтобы произвести впечатление на придворного. Я могла бы скользнуть в океан и путешествовать по нему со скоростью звука.

Если бы я захотела, то могла бы потопить целый город. Королевство.

Я этого не делала, заметьте.

Но сила моря когда-то вибрировала под моей кожей — электризующая магия, которая заставляла меня чувствовать себя живой. Бурлящей энергией.

С тех пор как Безымянный украл мою истинную силу, я пробовала снова и снова. Каждый раз результаты заставляли меня разражаться каким-то истерическим смехом-плачем. Я звала океан к себе, заманивая его ближе силой, которой я должна была повелевать. И что же я получала? Капельки. Туман. Рыбака, раздражённо жалующегося из-за густого тумана. Ни волн, ни штормов. Никакого расступившегося моря.

В какой-то момент мне пришлось сдаться. Я похоронила это воспоминание. Но теперь моя тоска по нему проснулась. У меня в груди словно разверзлась зияющая пещера.

У меня застучали зубы, и я посмотрела на пустую лестницу. Я была настолько потрясена тем, что Лир только что сказал мне, что я действительно не думала о том, где он возьмёт одежду. Полуголый фейри, расхаживающий ночью по жилому кварталу в поисках магазина.

Я почувствовала его силу прежде, чем увидела, как он вошёл в комнату.

Лир был одет в чёрную толстовку, которая была не совсем по размеру его огромной груди и оставалась частично расстёгнутой, натянувшись на его теле.

— Вещи были чистыми и сухими. Под прикрытием балконов, — он протянул мне крошечные чёрные шорты и футболку с длинными рукавами. — Варианты были ограничены.

Он опять не дал мне никакого белья. Я не уверена, то ли это потому, что он не знал о нижнем белье, или он правильно понял, что мне будет очень странно надевать нижнее бельё другого человека. Лир отвернулся, давая мне возможность одеться. Я натянула футболку, на которой серебристыми буквами было написано «Горячее Веселье на Скейте». Футболка была неплохой. Будь у меня пара туфель на высоких каблуках, и наряд не слишком отличался бы от того, что я обычно ношу.

Я не знала, радоваться мне или огорчаться, что Лир не взял для меня лифчик. В любом случае, находиться в сухой одежде было приятно.

— Ты можешь снова повернуться, — сказала я.

Усталость истощила мои мышцы.

— Ты хочешь, чтобы я попыталась просто… услышать атам? — я тяжело вздохнула. Я уверена, что будь он рядом, я бы уже услышала его музыку. Но я решила подыграть. — Позволь мне попробовать.

Лир скрестил руки на груди, выжидающе глядя на меня.

Я села, прислонившись к холодной бетонной стене, и закрыла глаза. Я положила руки на колени.

Я могла настроиться на магические объекты через звук, если они были достаточно могущественными — и особенно если они были связаны со мной. Песнь дома Мериадока была сильной. Вокруг неё гремела глубокая, печальная мелодия. Это напряжённый и волнообразный звук, похожий на похоронный хор. Я прислушивалась, пытаясь уловить вибрации мрачной песни моей семьи.

Всё, что я слышала — это Лир и его песня, похожая на мелодичный боевой барабан, грохочущий по моей коже. Я не могла слышать атам отсюда.

Мои глаза снова открылись.

— Я ничего не слышу.