— Единственное, что в тебе неизменно, Аэнор — это твоя способность удивлять меня, — сказал Лир. — Почему ты вернулась ко мне, а не сбежала в Англию с ключом?

Пар клубился вокруг меня в ванне.

Пот скатывался по моим вискам. Насколько же горячей была эта ванна?

— Потому что я узнала о Нова Ис и чувствую себя ответственной за него, даже если они все ненавидят меня. А ещё у фуатов Джина. Они угрожают причинить ей вред, если мы не скажем им, как добраться до Нова Ис. Мне нужно вернуть её.

Когда я взглянула на него, то увидела мерцание Анку — его татуировки.

— Очевидно же, что мы не станем жертвовать королевством ради одного человека. Нам нужно сосредоточиться на атаме.

Я резко открыла глаза.

— Мы не можем позволить ей умереть.

Он плеснул тёплой солёной водой на моё тело.

— Найти атам — самый быстрый способ остановить их.

— Мы могли бы вызволить Джину прежде, чем они отрежут ей пальцы.

— Зачем им отрезать ей пальцы?

— Подожди-ка. Я могу воспользоваться ванной, чтобы взглянуть на неё. Ванна сработает как зеркало прорицания, — я наклонилась вперёд, пытаясь получше рассмотреть воду в ванне.

Затем я моргнула, когда перед моими глазами заплясали искорки, и всё потемнело.

— Держимся, держимся.

— Расслабься, Аэнор.

— У Джины аллергия на орехи. Ей нужен ЭпиПен, и она ничего не может есть, если у неё его нет.

— Ей нужно что?

Мой пульс участился.

— Это лекарство, чтобы сохранить ей жизнь, если она съест орехи. Когда я пробегала через рынок в Акко, там повсюду были фисташки и миндаль. Частицы в воздухе. Здесь ей не поздоровится.

Он выглядел озадаченным.

— Люди могут умереть от поедания орехов?

— Некоторые могут.

Лир прижал руку к моей груди.

— Твоё сердце до сих пор бьётся неестественно быстро. Как у колибри. Перестань думать о человечке на две минуты, — он надавил мне на грудь. — Ты хочешь увидеть Нова Ис?

Моё королевство?

— Да.

В кончиках его пальцев запульсировал заряд, и в голове у меня закружились образы залитого солнцем сада и каменного дворца со шпилями, пронзающими облака. В близлежащей бухте покачивались корабли со сверкающими мачтами, а на холме благоухали разноцветные полевые цветы. Воздух наполнился пением маленькой девочки с запоминающимся мелодичным голосом. Это была песня о русалке с разбитым сердцем.

Теперь я могла её видеть. Она плела венок из одуванчиков, и её землянично-рыжие волосы блестели на солнце. Потом улыбнувшись, она протянула мне венок.

— Корона.

Я посмотрела на залив и вдохнула свежий солёный воздух.

Лир отдёрнул руку, и видение исчезло, лопнув, как мыльный пузырь.

— Как ты это сделал?

— Я просто передал тебе одно из своих воспоминаний. Теперь ты знаешь, что я пытаюсь защитить. Ты помнишь ту песню из Ис? Это была старая детская песенка.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет. Я не помню песни.

— Ах. Мама часто пела мне, когда я был маленьким.

Пар поднялся вокруг меня. Лир провёл кончиками пальцев по порезу на моём боку, и наэлектризованный трепет пробежал по моей коже. Да помогут мне боги, мне нравилось, когда он ухаживал за мной.

— Дай-ка я посмотрю, куда они тебя пырнули, — он чуть приподнял мою рубашку сбоку, и его пальцы излучали жар. Тепло заструилось по мне.

Затем Лир резко остановился, пальцы замерли на месте.

С ужасом я поняла, на что он смотрит.