Я Зеленого поймал на пешеходном переходе и остановил.

– Доброго здравия, преподобный, – уныло промямлил Зеленый, рассматривая носки своих ботинок.

– И тебе того же, друг мой. Что-то ты совсем потерялся, давно тебя не видно? Все ли хорошо, может помощь, какая требуется?

– Не извольте беспокоиться, преподобный. Жизнь налаживается. Даже на нашем сером небе обязательно появятся синие тучки.

– Тогда рад это слышать. Подбрось и выбрось, если что будет тебе надо, ты обязательно обращайся.

Я уже собирался отпустить Зеленого, пусть идет своей дорогой, когда увидел странного человека. На Большом Истоке мне еще не доводилось встречать такое чудо.

Он шел по противоположной стороне улицы. Мужчина средних лет в джинсовых брюках, сиреневой рубашке с расстегнутым воротом, поверх рубашки наброшен пиджак. Одна половина его ярко-красная, другая зеленая. На красной половине нашиты золотые звезды, зеленую украшало серебряное дерево. Большие черные лакированные туфли с острыми носами аккуратно ступали по мостовой. Черная густая борода скрывала половину его лица, другую половину прятали солнцезащитные очки. На голове широкополая фетровая шляпа черного цвета с длинным павлиньим пером.

– Подбрось и выбрось, вот это попугай! – воскликнул я.

Зеленый обернулся и, мне показалось, что он испугался. Яркое пятно на нашей улице явно его испугало.

– Ты знаешь этого парня? – спросил я.

– Нет, – сказал Зеленый.

Но чувствовалось, что врет.

– Может, ты, что про него слышал?

– В народе говорят, что это Руфус Бродяга. Он всего несколько дней на Большом Истоке, но уже успел всех поразить своим диким видом. Не человек, а попугай какой-то.

Зеленый больше ничего не сказал. Он торопился домой, и я вынужден был его отпустить. Проводив взглядом Бродягу, я поспешил в храм, где должна была скоро начаться служба. Но этот Руфус не выходил у меня из головы. Нутром чуял, ничего хорошего от него ждать не приходится.

* * *

– Убийство. Это чистое убийство. И никакого суицида быть не может, – твердо заявил Ник Красавчег.

Он заехал ко мне после службы, чтобы сообщить, что у нас появилось новое дело, и ему срочно требуется моя помощь. Признаться честно, я этому не обрадовался. С одной стороны, дело это хорошо. Быть при деле, чувствовать себя нужным, это просто прекрасно. Но с другой стороны, зачастую это означает, что кто-то расстался с жизнью, или произошло еще чего похуже. Тяжело знать, что ради твоего профессионального удовольствия кто-то жертвует жизнью, или лишается чего-то важного. Но не мы это начали, но нам заканчивать.

– Объясни толком, что произошло. А то устроил крик, словно апокалипсис не за горизонтом.

Ник нахмурился, скорчил рожу, так что можно сразу на обложку глянцевого журнала и заявил:

– Майкл Гнутый, авторитет из авторитетов, ты про него слышал, он глаза умеет отводить, даже кентавров вокруг пальца обвести может. А сегодня найден в петле. Только вот сдается мне, что не сам он петельку себе скрутил, а кто-то ему помог.

– С чего ты решил? – спросил я.

– Гнутый опытный мужик. Не станет он просто так в петлю лезть.