А когда вслед за этим он настойчиво попросил ее рассказать, как все — таки она совершила свое путешествие, она спокойно ответила:

— Я выбрала кратчайший путь, тот самый, который выбирает каждый из обитателей Альтаира–6, когда хочет путешествовать на большие расстояния. Пространство искривлено, как теоретически показали ваши собственные ученые, а с новым, использующим эту деформацию, движителем, разработанным нашими учеными, вообще нет никакого труда, даже для любителя, попасть в любое желаемое место галактики всего лишь за несколько дней.

Это был классический обман, но обман это или нет, доказать было невозможно. Роджер поднялся. Он понимал, что потерпел поражение.

— Ну что ж, только не столкнитесь с каким — нибудь деревянным метеоритом, — заметил он.

— Куда… Куда же вы отправляетесь, Роджер?

— В знакомый мне бар, за сандвичем и пивом, после чего я отправлюсь смотреть по ТВ игру Нью — Йорк — Чикаго.

— Но… но разве вы не собираетесь пригласить меня с собой?

— Конечно, нет. С какой стати?

Преобразованию Лоренца никогда и не снилось, что оно вдруг проявится в ее глазах, превращая их в затуманенный синий океан скептицизма. Неожиданно она опустила их, устремив взгляд к своим наручным часикам.

— Я… Я не понимаю… Мой датчик совместимости указывает… а ведь девяносто, и даже восемьдесят, процентов считается весьма высокой степенью взаимопонимания.

И слеза, размером с большую росинку, скатилась по ее щеке и с бесшумным всплеском упала на голубой корсаж ее платья. Ученый внутри Роджера оставался безучастным, но зато в нем проснулся поэт.

— О, не волнуйтесь, идемте вместе, если вам так хочется, — сказал он.

Бар находился недалеко от Мейн — стрит. Позвонив, по просьбе Элейн с Альтаира, преподавателю дикции и условившись о встрече с ним в половине пятого, он выбрал кабину, которая позволяла свободное наблюдение за экраном ТВ, и заказал два сандвича и два стакана пива.

Сандвич у Элейн с Альтаира исчез так же быстро, как и у него.

— А как насчет еще одного? — спросил он.

— Нет, спасибо. Хотя говядина была действительно вкусной, учитывая низкое содержание хлорофилла в земной траве.

— Так, значит, ваша трава лучше, чем у нас. Я предполагаю, что у вас гораздо совершеннее и автомобили, и телевизоры!

— Нет, они почти такие же, как у вас. За исключением необычайных достижений в области космических полетов, наша техника развивается практически параллельно с вашей.

— А как насчет бейсбола? У вас он тоже существует?

— Что это — бейсбол? — Элейн с Альтаира захотела непременно узнать.

— Увидишь, — сказал Роджер с Земли, не скрывая злорадства. Притворяться, что ты с Альтаира–6, это одно, но прикидываться, что ты равнодушна к бейсболу, — это уже нечто совсем другое. Она обязательно выдаст себя, хотя бы единственным коротким движением кончика языка, прежде, чем полдень покатится к закату.

Однако ничего подобного она не сделала. Как и следовало, по мере ослабевания утверждений о принадлежности к внеземному пространству странности в поведении проступали все сильнее.

— Почему они не перестают кричать: «Давай, давай, Эпарисио?» — спросила она где — то в половине четвертого.