Чтобы поддержать свои силы, она взяла себя в руки, съела сандвич и с жадностью выпила кофе. После этого ею овладела страшная усталость, и она в изнеможении упала на кровать. Ее разбудило свежее дуновение ветра, обвевавшего лицо. Кто-то нес ее по свежему воздуху.

«В кофе, вероятно, было снотворное», — подумала она, С трудом соображая. Кричать? Она не могла. «Снял ли он с меня туфли? — промелькнуло у нее в голове. — Туфли…» Внезапно ее осенила мысль: уже однажды Сократ Смит отыскал ее след по туфле… Она ощупала одной ногой другую и внутренне возликовала. Осторожно зацепила носком одной туфли за другую. Одно движение, и левая туфля упала вниз. В следующую минуту Молли была в автомобиле, где снова впала в беспамятство. Сильный толчок разбудил ее, и в полусне она увидела, как Штейн, проклиная все на свете, менял колесо. В сером утреннем рассвете машина остановилась перед высокой стеной… Запущенный сад… пришедший в упадок дом…

Смутно почувствовала облегчение при взгляде на женщину, которая укладывала ее в кровать.

Глава 21

Молли Темальтон проснулась с головной болью после двадцати часового сна. В комнате был полнейший мрак, как если бы в ней не было окон. Позже она обнаружила, что на первом этаже отсутствовали ставни, окна были завешены шерстяными одеялами. Она стала ощупывать на ночном столике спички и свечу, но ничего не нашла. Эти маленькие усилия вызвали у нее такую боль в голове, что она со стоном откинулась обратно на подушку. Этот стон, очевидно, был услышан, так как вслед за этим немедленно затрещали лестничные ступеньки под чьими то тяжелыми шагами, и порог комнаты переступила женщина с керосиновой лампой. Она была велика ростом и костлява, и ее жестокий рот не обещал ничего доброго.

— Вы звали? Вы голодны?

— У меня ужасно болит голова, — пожаловалась Молли.

— Этому мы сейчас поможем.

Женщина поставила лампу на столик и вышла. Немного позже она вернулась с чашкой чая и двумя таблетками.

— Вот это нам поможет, — грубо сказала она, заметив недоверчивый взгляд девушки.

— Самое скверное у вас, умалишенных, это то, что вы всегда думаете, что вас стараются отравить.

— Умалишенная? — Молли подумала, что ослышалась. — Вы приняли меня за умалишенную?

— За кого же еще? Если тридцать пять лет имеешь дело с умалишенными, то с первого взгляда разбираешься в этом.

— Итак, я сумасшедшая, — повторила Молли спокойным голосом, и, положив таблетки на кончик языка, запила их глотком чая.

— Конечно. И чем вы скорее это поймете, тем лучше будет для вас.

— Где я нахожусь?

— На свежем воздухе, в уединенном поместье, которое как бы создано для таких, как вы.

Молли взглянула на свои часы.

— Как? Шесть часов вечера? Должно быть совсем еще светло. — Тогда она заметила шерстяные одеяла на окнах и попросила: — Не могли бы вы снять их?

— Вы можете кричать до синевы в лице, но вас никто не услышит, — сказала миссис Барк, снимая одеяла с окон. — Но если вы рассчитываете увидеть красивый вид, то вам придется разочароваться.

Так оно и было. По ту сторону высокой стены, которая бросала темную тень на сад, ничего не было видно, кроме пустынного ландшафта, среди которого поднимался странного вида холм.

— Так ведь это же Дартмут?! — взволнованно крикнула Молли. — Я не раз проезжала с моим отчимом мимо этого холма.

— Верно.