Когда хотела Дарья без проблем давила на больные мозоли подчиненных. Сейчас же она испытывала прямо-таки величайшее удовольствие.

Любимова широко распахнула умело накрашенные глаза. Тщательно выщипанные брови встали домиками, придавая ей совершенно кукольный вид. Дарья даже на мгновение умилилась. Затем Рада несколько раз моргнула и уже с ужасом уставилась на нее. Первоцвет в ответ радостно оскалилась.

Невольно сравнивая свои острые черты лица, тонкие волосы и мальчишечью фигуру, Дарья понимала — она проигрывала. Стопроцентно проигрывала сочной красоте Любимовой. В животе знакомо зашевелился еж ревности, будто нарочно втыкая глубоко в нее иголки. Давно бы пора свыкнуться, да только каждый раз, общаясь с временными фаворитками Александра, она чувствовала одно и то же. Ярость, боль и невыносимое желание оттаскать паршивок за волосы.

— Я исправлю, Дарья Евгеньевна, сегодня же!!! — испуганная молчанием, залебезила девушка. — Договор будет у вас через полчаса! Я сделаю!

Конечно, сделает. Первоцвет ни на секунду не сомневалась в этом. Слишком уж сильно Рада была заинтересована в трансформировании контракта в бессрочный. Девица прекрасно поняла, что совершила ошибку, поторопившись воспользоваться плодами благосклонности директора, кстати, совершенно эфемерными плодами. И теперь будет стараться изо всех сил вернуть упущенное. Вернее, уже начала, разыгрывая перед ней несчастную жертву: карие глаза блестели от непролитых слез, пухлые губы дрожали, грудь судорожно вздымалась, нервные пальцы теребили манжеты.

А Дарья вдруг четко поняла, что ни за что и никогда не оставит Любимову в «Замке». Ни при срочном, ни тем более бессрочном договоре. Даже если Рада будет делать работу за остальных двух вертихвосток, что протирают юбки в отделе. Хитрая, ленивая, пусть и с хорошими задатками и образованием, Любимова не нужна ей под боком.

— Свободны, — процедила Дарья. — Через сорок минут я вас жду. Время — деньги, не забывайте.

Рада вспыхнула, закивала китайским болванчиком и стремглав вылетела из кабинета, не забыв аккуратно затворить за собой дверь.

Дарья же развернулась к монитору, машинально открывая окошко профильной программы. Впрочем, не особо надеясь, что удастся поработать плодотворно. Пусть она вдоволь поиздевалась над девицей, но все равно настроение так и осталось паршивым. Хотелось выть от беспомощности, а не вникать в отчет горе — заместительницы. Только слез не было, но имелась память, исправно делившаяся с хозяйкой подробностями случайно подсмотренной вчера сцены. И, будто повинуясь умелому фокуснику, исчезли с экрана буквы и цифры, вместо них стали появляться мерзкие картинки…

…Дарья с трудом сглатывает ком в горле, душно, но кожа покрывается мурашками, словно она стоит на сквозняке. И все потому, что не понаслышке знает, каким бесстыдным может быть язык Вольного.

Глаза неотрывно следят за парочкой у окна, тело деревенеет, ноги, будто пускают корни в полу, а руки намертво вцепляются в перегородку, хотя Дарье безумно хочется убежать без оглядки, чтобы не видеть, не знать, не чувствовать.

— Перестаньте, сумасшедший! — шепчет Рада.

Вот только Дарья ее прекрасно слышит. Ведь сейчас, как никогда, их мысли созвучны.

— Скажи, хочу, — напирает Александр, чье лицо отлично видно при свете настольной лампы. — Не лги сама себе! Хватит тратить время впустую!

Вдруг где-то в коридоре громко хлопает дверь, совсем рядом натужно скрипит ключ в замочной скважине, стучат каблуки, покидающих офис коллег. Рада вздрагивает в объятьях директора, отстраняется от него, а Дарью бросает в жар. Да если кто-нибудь застукает ее здесь, в темном закоулке кабинета менеджеров, подглядывающую, она не переживет унижения.