— Марьяна, — позвала Дарья.

— Если хочешь, можешь называть меня Яной, — улыбнулась та.

— Как скажешь. Яна, у нас есть возможность отказаться?

Кузнецова замялась и опустила глаза.

— Сама — то, как думаешь? — обернулся, до того молча едущий Петр.

Дарья пожала плечами.

— Нет, нет и еще раз нет! Ни у вас, ни у нас, уже нет возможности отказаться, повернуть назад. Все мосты в прошлую жизнь сожжены в тот самый первый момент близости.

— Но носитель ничего такого не говорил, — сжимая кулаки, пробормотал Александр.

— А он и не скажет, не может.

Выплюнув последние слова, Князев развернулся обратно. Дарья замерла, сжавшись на кресле, и закрыла глаза. Ей казалось, кончился воздух. Так тяжело было просто дышать. Но слух, как всегда, не подвел, она продолжала слышать.

— Почему мне было так плохо в подъезде? — спросил Вольный, в его голосе появилась тревога.

— Это связь, — наконец, обрела дар речи Кузнецова. — Пока она слаба, чувствовать могут только хранители. Да и то, на расстоянии до пяти сотен метров.

— Связь? Интересно… Хранитель? Новая разновидность чудовища?

Марьяна как — то странно закашляла.

— Да нет, это ты.

— Я?

— Ты, ну и я тоже. Мы хранители — щит тройки: всяческие брони, экраны, стены и тому подобные вещи наша работа. А еще первая помощь. Ну, кровь остановить, залечить небольшие ранения. Потому что напрямую связаны с энергией, можем транслировать ее, передовая эмоциональное сообщение воинам или, наоборот, закрыва