— Нет, такую тушу я левитировать не смогу, — помотал головой Том. — Стой! Зачем такие сложности? Есть же порт-ключи!

— Точно, — вспомнила я. — Ну ладно, тогда я, повторюсь, папу спрошу, возможно ли это. Уж найдется местечко для нашего приятеля… В общем, ты договаривайся с василиском, а я с родственниками пообщаюсь. Я думаю, они тоже не откажутся иметь под рукой такого монстра! Один яд сколько стоит…

— О да… — довольно протянул он.

Мы загнали на черном рынке (в смысле, в Косом переулке) пару унций яда василиска за такие деньги, что Тому хватило и на запасную палочку, и на обновки, и на целую кипу темномагических фолиантов. К некоторым мне даже прикасаться не хотелось, но пришлось, потому что иначе их первым потрогал бы Том, и что из этого могло выйти, даже предположить не могу, он отличался редкостной безбашенностью. Ну а за унцию крови единорога и кое-какие травки из Запретного леса мы получили столько галлеонов, что вполне уже могли завести собственный счет в банке. Правда, у меня он и так имелся, вот мы его и пополнили. Пускай проценты капают, пока мы школу окончим, там уже накопится порядочно средств для начала своего дела…

— Том, — сказала я, помолчав. Тишину Запретного леса нарушало только басовитое воркование Хагрида в кустах, кажется, он все же нашел добычу и пытался подманить ее поближе на гренки и печеную тыкву. — Как думаешь, когда война кончится?

— Не знаю, — ответил он, глядя в небо. Закат выдался красным, к непогоде, и в темных глазах Тома плясали багровые блики. — Когда-нибудь. Либо противники завалят друг друга трупами, либо кто-то капитулирует, но бесконечной она быть не может. Знаешь, а Дамблдор знаком с Гриндевальдом…

— И что? — нахмурилась я.

— Я краем уха слышал от твоих старших, что они вроде бы были заодно, но что-то случилось, и теперь Дамблдор с ним на ножах. А Гриндевальду захотелось власти над миром. И у него, если не врут слухи, имеется Старшая палочка…

— Том, нет, — сразу сказала я, поняв, к чему он клонит. — Ты с ума сошел? Пятикурсник — и сам Гриндевальд со Старшей палочкой!

— Ну зачем же, — улыбнулся он и повернулся набок, чтобы смотреть мне в глаза. — Дамблдор все сделает за меня…

— Том… — я помолчала, припоминая все, что знала о Старшей палочке. — Забудь. Даже если ты ей завладеешь, это будет все равно, что сидеть на пороховой бочке с подожженным фитилем. Каждый захочет ее заполучить. Тебе вместо работы так хочется отбиваться от фанатиков и маньяков? Лучше займись уже философским камнем, мы что, зря тащили с собой столько книг?!

— Нет, не зря, Томми, — улыбнулся он, сел, пошарил в сумке и выудил белого мышонка с зеленой меткой на спинке. — Гляди.

Мышей мы помечали зеленкой, она держалась лучше всего.

— Сорок второй, — заглянула я в журнал наблюдений. — Ему почти два года.

— Да. И он не вырос. И не заматерел, — сказал Том. — Гляди, какой маленький.

Мы переглянулись.

— Думаешь, получилось? — негромко спросила я.

— Понаблюдаем еще, — ответил он. — Где рецептура по сорок второму? Ага… Значит, попробуем именно в таких пропорциях. Наверно, придется повозиться, прежде чем испытывать это на себе, но что у нас, мышей мало?

Я хлопнула себя по лбу.

— Том!

— А?

— Да что мы сразу уперлись в бессмертие? Ведь согласно легенде, философский камень должен превращать любой металл в серебро или золото, от состава зависит! Чем ждать, пока мыши передохнут, давай лучше с этой стороны зайдем!

— Вот я тупица, — самокритично сказал он.