На Тома все чаще заглядывались девочки помоложе: он был исключительно красив, причем не слащавой киношной красотой. Теперь, немного повзрослев, он сделался из мальчика настоящим юным мужчиной и был способен покорить одним лишь взглядом. Эти взгляды не действовали только на меня, потому что я давно знала этого негодяя как облупленного, но прочие — прочие таяли и готовы были преподнести свои сердца, души и все прочее Тому Риддлу. Чем он, кстати, беззастенчиво пользовался, потому что для некоторых опытов нам требовалась кровь девственниц, а моя мне, в конце концов, дорога! Я в почетные доноры не нанималась даже в интересах науки…

— Том, прекрати распускать руки, — потребовала я, отмахиваясь от него шумовкой, которой мешала зелье в большом котле.

Вентиляция в Хогвартсе была так себе, поэтому соученики периодически подозрительно принюхивались: из подвалов временами доносились не самые сладостные ароматы, особенно если мы брались за эксперименты или случайно упускали зелье.

— А что ты имеешь против? — спросил он, не убирая рук, но умело уворачиваясь от шумовки. — Ты же моя невеста.

— Во-первых, — сказала я совершенно серьезно, — запас девственниц в Хогвартсе есть величина конечная, и если ты не хочешь пойти по второкурсницам, что уже ни в какие ворота не лезет, то лучше попридержи коней, не то у тебя исчезнет ценный ингредиент. Во-вторых, мы обещали моим родителям воздерживаться. Ну ладно, я обещала, и тем не менее… А в-третьих, я, конечно, не возражаю, но ведь нас тогда перестанут к себе единороги подпускать! А один Хагрид много не насобирает…

Том убрал руки и тяжело вздохнул.

— Ты убийственно серьезна, Томми, — сказал он, присев на хвост василиска.

Тот давно привык дрыхнуть рядом с нами, не открывая глаз. Нам так было удобнее: яд тут, только руку протяни, чешуя и кровь тоже. Что этому чудовищу наши уколы? Думаю, он их и не чувствовал!

— Я мыслю логически и систематически, ты же сам меня обучал, — хмыкнула я, поглядывая на часы.

— Да, но ты подвержена стереотипам.

— Объясни, — велела я, добавляя свежую чешую василиска: он как раз перелинял, и материала у нас было хоть отбавляй. Часть, ясное дело, мы загнали в Косом переулке, часть передали моей родне, ну а прочее использовали для экспериментов.

— Единорог подпускает к себе целомудренных людей, — серьезно сказал Том. — Как думаешь, Томми, что входит в это понятие?

— Гм…

— Ты полагаешь, парни от двенадцати и старше таковы? Или уже в курсе, что да как?

— Подозреваю, что давно в курсе, — буркнула я. — Ты так уж точно!

— Именно, — спокойно сказал Том. — Девочкам в этом плане проще, хотя… сознайся, Томми, ты ведь фантазировала на кое-какие темы?

— Было дело, — созналась я, покраснев.

— Ну и какое это целомудрие? А я, сознаюсь честно, давно не девственник, — выдал он, и я чуть не уронила шумовку. — Да, Томми, но это не имеет никакого отношения к чувствам. Я нарочно поставил эксперимент: хотел выяснить, отличается ли чем-нибудь продажная женщина от… гм… самоудовлетворения.