— Пусть бегают. Все эти Марины, Дельфины, Анжелики… что с них проку? Смазливые мордочки, вот и все. А ты… — Том замолчал. — Ты…

Он встряхнул головой и закончил:

— Это ты, Томасина, моя Томми. Мы с тобой с первого курса вместе. Я решил жениться на тебе, чтобы взять твою фамилию, пусть она и не знатнее моей, но это я был совсем еще молодым и глупым. А теперь я просто хочу тебя себе в жены, чтобы жить с тобой много-много лет, как Фламмели, и чтобы нам никогда не надоело все это… Разве же мы не придумаем, чем развлечься? Мир такой огромный, а мы не видели и сотой доли всех его чудес! — Том судорожно вздохнул. — Томми, я только недавно подумал: и Гриндевальд, и Дамблдор думают о власти, о том, как бы захватить ее, управлять глупыми людишками, что магами, что магглами… А зачем?!

— Зачем? — эхом повторила я.

— Так я не знаю! — жалобно улыбнулся он. — Я думал, думал… так и не понял. Я, знаешь, хочу в Исландию, посмотреть на гейзеры, и на коралловые атоллы в Тихом океане тоже хочу, и еще куда-нибудь, там ведь наверняка найдется что-нибудь этакое… Как война кончится, мы и поедем! А денег у нас хоть завались, с нашим-то эликсиром! Томми, мы же можем просто жить… Ну а когда устанем, осядем на ферме Редли, а?

— Зная тебя, — сказала я серьезно, — ты устанешь в лучшем случае где-то в районе Юпитера. Может быть, чуть раньше, хотя я бы не обольщалась.

— Ну нет, Солнечная система для меня мелковата, — фыркнул Том. — Я же говорю, я хочу дождаться покорения звезд! Может, удастся придумать, как приспособить аппарацию к межпланетному сообщению, а потом…

— Том, — сказала я, — давай лучше займемся чем-нибудь более приземленным, раз уж тебе невмоготу. Ну а если ты уже в этом деле подкован, так давай, просвещай меня. Я, извини, о таком знаю только в теории.

И вот что я вам скажу: заниматься любовью на сеновале — не лучшая затея. Колется сено, кусаются комары, шуршат мыши и грустно вздыхают внизу коровы…

— О господи, — выговорил Том, с трудом разжав руки. — А вот после этого единороги меня точно к себе не подпустят!

— Меня тоже, — улыбнулась я. — Но это надо проверить. Что есть целомудрие в их понимании? Может быть, верность единственному партнеру?

— Томми, — серьезно сказал он, — ты умеешь уронить… всё!

— Да ну? — не поверила я. — Что-то мне не верится…

Как ни странно, я оказалась права: единороги спокойно давались нам в руки, что жеребята, что взрослые, и мне грустно было думать о том, что скоро мы распростимся с Запретным лесом навсегда. Возможно, мы найдем еще и не такие чудеса, но тут мы прятались от преподавателей, обсуждали свои теории, взрослели… Единороги, наверно, чувствовали, что я опечалена, потому что частенько приходили безо всякого зова, просто так, ласково тыкались бархатными храпами в руки, давали обнять себя и погладить. Ну и кровь сдавали, куда без этого, нам нужен был солидный запас!

«Василиска мы еще сможем содержать в подвале, — сказал дедушка Гарольд, выслушав наше предложение. — Но табун единорогов!»

«На ферме разве что, — предложил отец. — Замаскируем под пони…»

«Не больше десятка, — сказал дедушка, посовещавшись со старшими сыновьями, — а там видно будет. И берите тех, которые согласятся сами!»

Согласился Рыжик и его родители, ну и еще несколько молодых единорогов. Им тоже было скучновато в лесу, хотелось посмотреть на мир за его пределами. А присматривать за ними вызвался тот кентавр-отшельник, он и сам мог замаскироваться и прикинуться нелюдимым пастухом.