– Сомневаюсь, потому что он не посмотрел на меня. Даже в темноте люди обращают внимание друг на друга. Я его явно заметила, любой человек в такой ситуации повернулся бы и посмотрел на меня, просто из любопытства. Я часто наблюдаю такое, когда еду по шоссе. Если пристально взглянуть на водителя другой машины, он как будто чувствует взгляд, поворачивается и смотрит в ответ. А этот человек не смотрел в мою сторону, хотя я уверена, он знал, что я наблюдаю за ним.

Чини склонился над тарелкой и уставился на кусок пирога.

– Сразу после звонка мы отправили в этот район две патрульные машины, но этого типа не обнаружили.

– Может быть, он живет где-то рядом.

– Или у него поблизости стояла машина, – предположил Чини. – Дэниель не говорила ни о каком свидании вечером?

– Про свидание она не говорила. Давай подумаем о Лестере. Дэниель сообщила, что он в плохом настроении, а это могло означать что угодно. – Пирог был точно таким, какой мне приходилось есть в школе: пропитанный вишневым сиропом, украшенный сухофруктами, с тоненькой корочкой, которая сразу треснула от прикосновения вилки.

– Трудно предположить, что Лестер решился бы на такое. Избитая девушка не сможет работать. А для мистера Дикхеда бизнес превыше всего. Он не избивает своих девиц. Более вероятно, что это сделал клиент.

– Думаешь, она не угодила какому-то клиенту?

Чини посмотрел на меня.

– Это был не стихийный порыв. Парень явно подготовился, и трубу завернул в тряпку, чтобы не осталось отпечатков пальцев.

Закончив с пирогом, я принялась водить вилкой по пластмассовой тарелке, размышляя, стоит ли рассказывать Чини о тех бандитах в лимузине. Меня предупредили не говорить ему ни слова, но вдруг это они расправились с Дэниель? Хотя на самом деле я не видела для этого никаких причин. Зачем надо адвокату из Лос-Анджелеса убивать местную проститутку? Ведь если его так заботит судьба Лорны, то для чего избивать до полусмерти ее лучшую подружку?

– О чем ты думаешь? – поинтересовался Чини.

– Я думаю, не связан ли этот случай с моим расследованием.

– Вполне возможно. Но точно мы не узнаем, пока не поймаем его.

Он собрал смятые салфетки и пустые банки из-под "пепси", сложил на поднос тарелки и пакетики. Я машинально протерла салфеткой стол.

Когда мы вернулись в приемный покой, Серена звонила в операционную и говорила с одной из хирургических сестер. Хотя я попыталась подслушать разговор, но не выудила из него никакой информации.

– Вы можете ехать домой, – сообщила Серена. – Дэниель все еще в операционной, оттуда ее сразу отправят на час в реанимацию, а потом переведут в отделение интенсивной терапии.

– Врачи могут позволить мне увидеть ее? – спросила я.

– В принципе это возможно, но я сомневаюсь насчет вас. Вы ведь не родственница.

– Она очень плоха?

– Состояние явно стабилизировалось, но ничего определенного сказать нельзя до окончания операции. Детали вам может сообщить только хирург, но это будет не скоро.

Чини посмотрел на меня.

– Давай отвезу тебя домой, если хочешь.

– Я лучше останусь здесь. А ты езжай, тебе не стоит играть при мне роль сиделки.

– А я ничего не имею против этой роли. Все равно сейчас у меня на примете нет лучшего занятия. Может быть, мы найдем где-то диван, и ты сможешь немного подремать.

Серена провела нас в небольшую приемную отделения интенсивной терапии, где мы и расположились. Чини уселся в кресло и занялся чтением журнала, а я свернулась калачиком на диване, который оказался несколько коротковат. Было что-то успокаивающее в том, как Чини шелестел страницами, изредка тихонько покашливая.