|
Родила она крепкого и здорового мальчика, но сама была очень плоха, прямо на волосок от смерти. Я послала служанку с носилками в Дом Сети за помощью. Она сказала мне, что отец ребенка, махор фараона, сейчас на войне, но дед мальчика, достопочтенный Асса, обещал встретиться с Сетхем в гробнице и должен вот-вот прийти. Она ушла вместе с носилками. Я обмыла мальчика и поцеловала его, словно это был мой собственный ребенок. И тут я услыхала шаги, раздававшиеся далеко в долине; во мне внезапно ожило воспоминание о том часе, когда я, тяжело больная, лежала при смерти и получила от Асса золото; я вспомнила, как прокляла я его тогда, а затем… по чести говоря, я до сих пор не знаю, как это могло получиться… я отдала своей рабыне новорожденного внука Асса и велела ей отнести его ко мне в пещеру, а сама завернула шестипалого в лохмотья и положила его себе на колени. Так сидела я с ним, пока не пришел Асса, и минуты казались мне часами. Когда же он появился, правда, уже совсем седой, но все еще прекрасный и стройный, я сама, своими руками, передала ему этого шестипалого мальчишку садовника, и тысячи демонов ликовали в моей груди. Он, не узнав меня, со словами благодарности снова дал мне пригоршню золота. Я взяла золото и слышала, как жрецы, подоспевшие к тому времени из Дома Сети, предрекали счастье малышу, родившемуся, как они уверяли, в счастливый час. Ну, а потом я вернулась к себе в пещеру и принялась там хохотать. Смеялась я до тех пор, пока слезы не брызнули у меня из глаз; не знаю только, от смеха ли полились эти слезы. Через несколько дней я отдала садовнику внука Асса, сказав ему, что шестой палец мне удалось свести. А для подкрепления веры этого глупца я выжгла кислотой язвочку на ноге у ребенка. Так и вырос внук Асса, сын махора, в семье садовника, получил имя Пентаур, воспитывался в Доме Сети, и все замечали в нем поразительное сходство с Асса. А шестипалый сын садовника превратился в махора Паакера. Вот и вся моя тайна!
Молча выслушал Ани жуткий рассказ старухи. Всякий человек, хочет он этого или нет, всегда чувствует себя обязанным тому, кто сообщил ему потрясающие, важные сведения. Поэтому везиру и в голову не пришло наказать старуху за ее преступление, – напротив, ему почему-то припомнилась та восторженность, с какой его старшие приятели рассказывали о голосе и красоте певицы Беки. Еще раз взглянул он на старую колдунью и вдруг почувствовал, как у него похолодели руки и ноги. – Живи себе спокойно, – сказал он наконец. – А когда ты умрешь, я позабочусь о твоем бальзамировании; но только брось колдовство. Ты ведь, должно быть, богата. Если нет, то скажи мне, в чем ты нуждаешься. Правда, я не рискую предложить тебе золото, потому что, как я слышал, оно рождает в тебе ненависть. – Твоим золотом я готова воспользоваться, а сейчас отпусти меня! Тяжело поднявшись с пола, она поплелась было к выходу, но Ани остановил ее. – Скажи, не Асса ли отец твоего сына, маленького Нему, карлика Катути? – спросил он. Колдунья громко расхохоталась. – Неужели этот малыш похож на Асса или на Беки? Я его просто подобрала, как и многих других детей. – Но он очень умен, – сказал Ани. – Это так! Голова у него полна коварных планов, и он всей душой предан Катути. Он и тебе поможет добиться своего, потому что у него тоже есть своя цель. – Какая же? – Он хочет, чтобы Катути стала великой благодаря тебе и богатой благодаря Паакеру, который завтра отправляется в путь с намерением сделать вдовой ту женщину, которой он жаждет обладать. – Ты многое знаешь, – задумчиво произнес Ани. – Мне хотелось бы задать тебе еще один вопрос, хотя, судя по твоему рассказу, я и сам могу ответить на него. Но, может быть, сейчас тебе открылось то, что было тайной для тебя в молодые годы. |
