Поговорили о хозяйственных делах. Свет просмотрел список расходов, связанных с проживанием в доме гостьи, поморщился. И поймал себя на том, что морщится он не по поводу расходов — их возместят, — а по поводу необходимости возиться с этой девицей.

— Что-нибудь не так? — спросил озабоченно Берендей.

— Нет, все в порядке.

— Еще два платья должны быть готовы к сегодняшнему вечеру.

Свет снова поморщился. И тут его осенило. Мысль показалась ему достаточно интересной. Он сложил бумаги и сказал:

— Все в полном порядке, Берендей. Пришлите-ка ко мне Забаву.

Через несколько минут Забава вошла в кабинет, замерла в выжидательной позе, скромно сложив руки на белом фартучке. Однако синие глаза ее по-прежнему метали фиолетовые молнии. А Свет вдруг обнаружил, что не знает с чего начать.

— Слушаю вас, чародей.

Свет посмотрел на лежащие перед ним бумаги, словно пытался попросить у них помощи.

— Вот какое дело, девочка… У меня будет к вам одна просьба… Да, именно так. Просьба…

Молнии в глазах служанки погасли, вместо них разлилось сплошное теплое сияние: ведь он назвал ее так необычно — девочкой.

— Я слушаю вас, чародей!

— Вы присядьте-ка, — спохватился Свет. — Разговор у нас с вами предстоит серьезный. И может оказаться длительным.

Теперь, помимо теплого сияния, в глазах служанки зажглась надежда, и была она настолько откровенной, что Свет — неожиданно для самого себя — смутился. Пока Забава, не зная куда деть руки, устраивалась на стуле, он опустил глаза на стол, делая вид, будто читает какую-то очень важную бумагу. В общем, собственное поведение не понравилось ему до такой степени, что он решил немедленно выстрелить из главного калибра.

— Мне бы очень хотелось, чтобы вы подружились с нашей гостьей.

Она восприняла это как начало хозяйского выговора, потупилась, судорожно поправила фартучек.

— Право, я, кажись, не позволяю себе ничего…

— Вы меня неправильно поняли. Я имел в виду, что вы должны сойтись с нашей гостьей поближе.

Забава аж подпрыгнула. Вскинула на него глаза. В них уже не было надежды и теплого сияния — лишь возмущение да фиолетовые молнии.

— Я?! С этой лахудрой? — Подбородок Забавы взметнулся кверху. — По-моему, в обязанности служанки подобная работа не входит!

Свет хрюкнул — опять он зашел не с той стороны.

— Вы меня не поняли…

Недовольный собой, он встал из-за стола, прогулялся, собираясь с мыслями, по кабинету. Она не сводила с него глаз — возмущение сменилось ожиданием, но не равнодушным — любопытствующим.

А ведь я давно не интересовался ее аурой, подумал Свет. Сел за стол, сотворил мысленное с-заклинание.

Нет, аура ее совершенно не изменилась. По-прежнему слишком много розового. У Света вдруг исчезла всякая уверенность, что запланированный разговор закончится так, как ему требуется. Во всяком случае первый шаг был явно неверен. Впрочем, кто вообще способен разговаривать с обычными женщинами!.. Все у них на чувствах, все на эмоциях…

Он пригасил Зрение и начал сначала:

— Вы ведь знаете, наверное, в каком сложном международном положении живет наша страна?

Она снова подпрыгнула — похоже, он поражал ее сегодня раз за разом.

— Э-э-э… Я как-то не задумывалась об этом, чародей.

— А зря не задумывались!.. Впрочем, все верно — что вам до этого положения? Это только такие, как я, должны ломать голову над тем, чтобы все остальные словене жили в мире.

Вот тут, похоже, он попал в точку. В ней родились беспокойство за него и желание хоть как-то облегчить ему столь многотрудную жизнь.