Вот тут пришлось надевать рубашку и штаны и отправляться приводить в чувство певцов. Лень было опять влезать в форменную одежду, но что поделать. Если я в футболке и трениках, то буду Лешей или Лехой, а если в рубашке с погонами, так я уже и милиционер. Фуражку можно оставить в комнате. Правда, тапочки тоже не пойдут, хотя бы в летних сандалиях.

Нет, никто бы за частушки, где упоминаются исторические личности, антисоветчину бы не пришил, а вот огрести пятнадцать суток за нецензурную брань — это вполне реально. И неважно, что пьете в общежитии, в своей собственной комнате, потому что комната ваша — не ваша частная собственность, которой, как известно, в нашей стране нет, а общественное место, где распитие спиртных напитков и употребление нецензурных слов карается по всей строгости закона.

Непонятно — что за праздник отмечают? День строителя уже прошел, а больше у нас никаких крупных праздников нет. Оказывается — день археолога! Попытался выяснить — что может быть общего у пролетариата с наукой археологией? Оказывается, один из жильцов, сам родом из Великого Новгорода, а когда учился в школе, то подрабатывал в экспедиции, которая вела раскопки на Рюриковом городище. Мол — именно они и отыскали первые берестяные грамоты.

Не стал спорить и объяснять, что первая берестяная грамота была найдена в тысяча девятьсот пятьдесят первом году, когда «археологу» было лет пять, или шесть. Он сейчас не в том состоянии, чтобы вести исторические дискуссии.

Зато узнал кое-что любопытное — во время работы им платили по рублю в день, а еще и обедом кормили. Правда, обеды не отличались однообразием — на первое суп из макарон с тушенкой, на второе — макароны с тушенкой. День-два так обедать можно. Максимум — неделю. А вот как археологи все лето этим питаются?

Я только покачал головой, посочувствовал труженикам советской науки, но свое мнение высказал еще раз — если через пять минут не допьете, то через шесть сюда приедет наряд, а я собственноручно определю вас на пятнадцать суток. И, радуйтесь, что мы соседи, потому что в ином случае я бы вас сразу упаковал, без предупреждения.

А вообще, я-то ладно, укажу вам на недостатки, а ваши товарищи, которые спят, оттрубив смену, могут и не понять. Слышите, просыпаются? Зачем мне нужно мордобитие? Нет, бить морды — это не методы советской молодежи. И не провоцируйте, сами останетесь виноваты. А они (соседи — та же советская молодежь) уже в стенку стучат. Если вы профессиональный праздник археолога празднуете — то отправляйтесь в лес, на речку, вот там и празднуйте, и частушки матерные орите.

Значит, в лес не хотите? И на сутки тоже? Тогда исполняйте мои законные требования.

Все-таки, в семидесятые годы уважение к милиции было на должном уровне, и товарищ в форме воспринимался, как должное — как начальник. Поэтому, все поняли мои слова правильно, окно закрыли, все быстренько допили и разбрелись по своим комнатам.

А на работе — как на работе. Всем кажется, что у тебя дел меньше всех, и надо тебя подгрузить маленько. Тут недавно следователь подходил, Валера Самсонов, пойдём, говорит, поможешь дом отработать. Валера — мужик хороший, и следователь от бога. Службу начинал простым милиционером, потом уволился, закончил юридический и вернулся уже на офицерскую должность. Улыбка у него располагающая, белозубая. Он своими зубами очень гордится и на спор любит срывать ими металлические пробки с пивных и лимонадных бутылок. Аж мурашки по коже от этого его фокуса. Через пару лет, как мне помнится, он сядет за взятку вместе с ещё одним следователем, а вот с кем — фамилия ускользнула. Какая-то тёмная, странная история с двумя бутылками коньяка. Не думаю, что взятку эту они взяткой посчитали, да и коньяк тот вполне бы сами могли купить. Надо будет постараться каким-то образом отвести Валерку от такого развития событий.