– В общем, товарищ кандидат в члены КПСС, ступай. Защищай этого… – Дальше Николай Васильевич употребил некое слово, обозначающее Дон Жуана, только на китайском языке, а в нашем оно считается нецензурным и я его пропускаю. – Комсорг у нас девка неплохая, вот только…

Златин не договорил, что он имеет в виду, а у меня закралось некое подозрение: а не мог ли наш Дон Жуан – на китайском! – кадрить еще и Тасю? А ведь все может быть. Поматросил и бросил. А брошенная женщина опасна.

И поэтому я пошел в ленинскую комнату с думами: а как же Саньку спасать? Он, кстати, сегодня не должен был выходить с утра, но ради разбора своего собственного дела, тем более аморального, в отделение явился. Да и куда бы он делся?

Комсомольский актив – сама секретарь комячейки, да еще пара человек: Володя Иванаев из уголовного розыска, ответственный за спорт, и Вика Суровцева, отвечающая за культурно-массовую работу, из дознания. Ну а теперь и я. Я ни за что конкретно не отвечаю, но я кандидат в члены КПСС. Так сказать, старший товарищ.

Санька Барыкин сидел в уголке, но я подошел, чтобы пожать ему руку. Ух ты, как же ты так? Вернее, кто ж тебя так? Хотя вопрос риторический. Саня сидел в солнцезащитных очках, но фингал, расплывшийся на половине лица, стеклышко закрывало плохо.

Это когда же тебя? Скорее всего, позавчера, когда я его на ПМГ подменял. Как я и думал, «важное дело» у Саньки и было свиданием с Дульцинеей. Что-то не рассчитали, задержался, или супруг по какой-то причине вернулся раньше. Получается, бедный Санька в этой реальности пострадал дважды? И муж ему накатил, да еще и заявление на парня написали? А вот, зараза такая, отправился бы на ПМГ сам, а не послал меня, так все бы и обошлось.

Злорадства по отношению к Барыкину не было, друг все-таки, хоть и засранец порядочный, но и сочувствия тоже не было. По большому-то счету накатили Саньке за дело. Да и синяк под глазом – ерунда. Бывает и хуже, это я по опыту – не своему, не подумайте, а по опыту участкового! – знаю. Застал муж супругу с любовником – схватил полено или нож.

– Все в сборе? – официальным тоном спросила Тася. – Если все, то зачитаю вам заявление.

Комсорг прокашлялась, прочищая горло и начала:

– «Начальнику участковых инспекторов от гражданки Самошиной Юлии Петровны, ветерана труда, проживающей на улице Вологодская… Хочу обратить ваше внимание на недостойное поведение моей соседки Тимофеевой Людмилы, вагоновожатой трамвая, проживающей вместе с законным мужем Тимофеевым Павлом… Людмила Тимофеева во время отсутствия мужа дома в связи с ночной сменой, а иной раз и во время дневной, принимает у себя нашего участкового инспектора Барыкина Александра Ивановича. Во время присутствия участкового инспектора у Людмилы из-за стены доносятся женские стоны непонятного происхождения…»

При этих словах мужская часть комсомольского актива заулыбалась, а женская… да и женская начала улыбаться.

Тася между тем продолжала:

– «Из-за стонов я постоянно не высыпаюсь… А вчера ночью в квартире Тимофеевых произошла драка. Она началась в квартире, а закончилась на лестничной площадке. Я сама видела, как участковый инспектор убегал из квартиры без трусов».

Вот тут уже не выдержал никто. Весь комсомольский актив, представив, как Санька сверкает голой задницей, заржал.

– Сань, а как ты до дома дошел? – спросила сердобольная Вика.