Бабуля не стала спорить. Встала со стула, попрощалась и ушла.

Вот здесь, скорее всего, случай не милицейский, а медицинский. Но бабуля безвредная, соседи на нее не жаловались, несмотря на то, что сама-то бабка пишет заявления, в которых обвиняет живущих рядом в разных грехах. Живет в квартире не одна, с дочкой. Надо будет поговорить с дочерью: все ли в порядке с мамой? Сам я не врач, чтобы выводы делать. Но если дочери ее мать не мешает жить, так пусть себе.

После разговора с Кувайкиной я успел попить чайку с Александром Яковлевичем, поговорить с ним о перспективах наших биатлонистов на грядущем чемпионате мира. Поговорил – сильно сказано, потому что я о биатлонистах не говорил, а только поддакивал, зато Котиков убежден, что я разбираюсь в этом зимнем виде спорта не хуже его.

– А можно на прием к участковому?

На опорном появился парнишка, лет четырнадцати. Щупловатый, слегка взъерошенный, одет в спортивные штаны и майку. На физиономии царапины, локоть сбит, на коленках дырки.

– Подрался с кем? – поинтересовался я, прикидывая, что если ссора была с ровесниками, то придется ждать «детского» инспектора, а если со взрослыми, так самому идти.

– Не-а, мы в футбол с парнями играли.

Если в футбол, тогда ладно, это и хорошо. Парень при деле.

– А тебе участковый нужен или инспектор детской комнаты? – поинтересовался я. Может, какой подшефный Веры Ивановны?

– А зачем мне инспекторша? Я о работе в милиции хотел поговорить.

– Чай будешь пить? – спросил Котиков, косясь на вазочку с сушками: осталось ли?

Но мальчишка от чая отказался:

– Не-а, я быстренько, и домой побегу. А не то мамка голову открутит.

– Так ты в милицию хочешь пойти? – спросил я.

– Ага. Хочу узнать, со скольки лет берут и какие условия.

Ишь ты, условия ему. Но ответил, раз спрашивает:

– Берут с восемнадцати, только парням сначала нужно в армии отслужить, поэтому получается, что с двадцати. А условия простые: зарплату платят, форму выдают.

– А форма красивая, – кивнул парень, поглядев на меня.

– Ты сам-то кто будешь?

– А я Коля Зверев, – отозвался парень. – А футбольная команда у вас имеется?

– Как же без нее? – возмутился Александр Яковлевич. – «Динамо» Череповец, неужели не слышал?

– Слышал, только «Динамо» Череповец хреново играет. Третий раз вологодскому «Динамо» проигрывает.

Котиков, патриот местного спорта, аж затрясся от возмущения, а я, слегка посмеиваясь, сказал:

– Коля, давай так с тобой договоримся. Как только подрастешь, в армии отслужишь, в милицию придешь, вот тогда наша команда всех в пух и прах разнесет. Договорились?

Я протянул парню руку, которую он пожал. Хмыкнув: «Договорились», Коля ушел.

– Вот ведь, приходят всякие сопляки, начинают футболистов наших хулить. Попробовали бы сами!

Я улыбнулся про себя, потому что узнал Колю Зверева. Именно из-за любви парня к футболу. А ведь придет парень в милицию после армии, футбольную команду возглавит, а потом почти десять лет будет в ней играть, выводя наше «Динамо» в число лучших не только в области, но и на северо-западе. А еще Николай будет служить в патрульно-постовой службе милиции. Начнет с рядового милиционера, а закончит заместителем командира батальона. Только это будет позже. Но с футболом Николай будет дружить. Более того, выйдя на пенсию, примется возрождать дворовый футбол.

А Александр Яковлевич, смотрю, аккуратно заносит в свой журнал фамилию и имя Николая. Может, вставит его в отчет как мероприятие по «привлечению молодежи на службу в органы внутренних дел»?

Минут через десять после ухода Николая пришла еще не старая женщина – Людмила Сергеевна.