Но это было еще не самое худшее. Катастрофа разразилась, когда она начала открыто демонстрировать свои отношения с Китом: даже осталась однажды ночевать у него в мастерской, заметив, что за ними следят. Тогда-то отец и решил принять меры. Эмми мрачно подумала: а что, если бы она поступила так, как говорил Броди, – получила бы за три дня разрешение на брак?.. Что бы тогда сделал Марк Рид? Схватил ее где-нибудь на улице, сунул в машину и приволок в Ханиборн-Парк?

А тут еще этот Том Броди, целеустремленный и суровый юрист, не реагирующий даже на самые откровенные ее заигрывания!

Она сердито смахнула глупую непрошеную слезу и встала. Завтра необходимо ускользнуть от своего умного стража, чтобы успеть разыскать Кита первой. А сегодня они должны хорошо провести вечер – прогулки по городу, ужин при свечах… У нее будет неплохая возможность реабилитировать себя в его глазах.

Время, отведенное ей Броди для душа, она использовала, чтобы осмотреть выезд из отеля. Несомненно, другого шанса для побега ей не представится.

Броди снял пиджак и удобно расположился в шезлонге, наслаждаясь теплым светом заходящего солнца. Он посмотрел в стакан с pastis, который держал в руках. В его мутноватой глубине, кажется, лежало решение всех проблем, связанных с Эмеральцой Карлайзл. Он поежился. Ради Бога, что он делает здесь, в Южной Франции, вместе со сбежавшей из дома папенькиной дочкой? Все это до боли напоминает какую-нибудь романтическую комедию сороковых годов с Кери Грантом в главной роли. Правда, ничего смешного в данной ситуации не было, по крайней мере с его точки зрения.

Он – серьезный юрист. Работает с серьезными людьми. И смотрит на свою работу очень серьезно. А этот вздор… и Эмеральда Карлайзл… ну кто может воспринимать ее всерьез? Но Броди уже знал – кто.

Он закрыл глаза. Что, черт побери, с ним происходит? Не в его привычках терять голову из-за смазливой девчонки. И все же что-то неладно. Это явствует из того, что сейчас они оказались вдвоем здесь, в Марселе, в одном номере отеля, тогда как здравый смысл подсказывал ему еще вчера, в ее квартире, позвонить Джералду Карлайзлу и сказать, где его дочь. Или еще раньше – из кафе, где они останавливались. Или просто развернуться и поехать назад в Ханиборн, когда он заметил, что она в его машине. Почему же он этого не сделал?

Он вдруг почувствовал аромат ее духов и вспомнил, как она таяла в его объятиях, вкус ее поцелуя…

Его пальцы стиснули стакан. Она этого не хотела, напомнил он себе. Ей просто необходимо было охмурить его, сбить с толку… и на время ей это удалось. Как она глядела на него своими огромными золотисто-зелеными глазами, когда пыталась извиниться… ему пришлось собрать всю волю, чтобы не заключить ее снова в объятия, а просто развернуться и уйти.

К черту все, надо было сразу отвезти ее к Фэрфаксу и покончить с этим прямо сегодня. Он привез ее сюда, чтобы задержать еще ненадолго, но не для ее пользы, а для себя. Потому что ему хотелось узнать ее получше. Понять, что ею движет. Ведь что-то должно быть? Броди мог поклясться, что от любви к Фэрфаксу она не умирает. А просто хочет сама поверить в это…

Стакан хрустнул в его руке, и жидкость выплеснулась на колени вместе с осколками.

Рядом немедленно появилась мадам Жерар, которая засуетилась вокруг него, осмотрела руку – нет ли порезов, – пока официант вытирал лужу на полу и убирал осколки. Но ничего страшного не случилось, пострадали только брюки. Броди отказался от другого стакана коктейля: искать решение проблем на дне стакана не в его правилах. Лучше позвонить в офис – нет ли каких-нибудь новостей от Марка Рида.

Но от Марка Рида новостей не было, зато Джералд Карлайзл звонил несколько раз.

– Очень хотел узнать, говорил ли ты с человеком по фамилии Фэрфакс, – сказала Дженни.