Йеменцы восседали неподвижно и строго, как изваяния. Малко постарался сдержаться. Как-никак, Абу Чаржах тоже сделал немало.

Князь опустил глаза:

– Что вы теперь намереваетесь делать?

Шейх потер дряблую щеку:

– К прибытию Киссинджера аэропорт будет обеспечен строжайшей охраной. Приказано открывать стрельбу по всякому, кто без разрешения появится на его территории. К тому же самолет приземлится совсем не в том месте, где его ожидают. Государственный секретарь в сопровождении пятисот полицейских немедленно отправится во Дворец мира, который будет сторожить целая армия. – Абу Чаржах передохнул. – В распоряжение господина Киссинджера предоставят «линкольн континенталь» с пуленепробиваемыми стеклами...

Неожиданно Малко перебил его:

– А вы помните адмирала Карреро Бланко в Мадриде, который тоже ехал в «линкольне» и тем не менее подорвался на мине?

Шейх нервно заерзал на стуле.

– Я прикажу проверить и обезвредить каждый метр дороги...

Малко тяжело вздохнул:

– Ваше превосходительство, если вы даже прикажете везти Киссинджера в танке, его безопасность все равно не будет обеспечена. У палестинцев есть ракеты, и вы это отлично знаете. Единственная возможность избежать покушения – это арестовать исполнителей. Шейх замахал короткими ручками:

– Но я вас уверяю, что они скрылись, исчезли! Теперь они не осмелятся высунуть носа...

Князь пристально глядел на Абу Чаржаха потемневшими золотистыми глазами:

– Ваше превосходительство, вы можете вашей собственной жизнью поручиться за жизнь государственного секретаря?

Шейх шумно вздохнул и откинулся назад.

– Вы знаете, что это невозможно – сыграет роль любая случайность, любая оплошность.

Стараясь скрыть мучительную боль во всем теле, Малко поднялся. Надо было все начинать с нуля, а оставалось всего лишь пять дней.

– Ваше превосходительство, – наконец произнес он, – я обещаю вам больше не докучать никакими просьбами, ибо немедленно обращусь в высшие инстанции с настоянием отменить визит Киссинджера.

Шейх молчал, но Малко знал, что, может быть, только что подброшенная им новость какими-то путями дойдет до палестинцев и расстроит их планы...

Знал он и то, что, конечно же, ничто не в силах помешать государственному секретарю прибыть в Кувейт.

– Но ведь это катастрофа! – простонал он. – Мы же опозоримся, если теперь затеем процедуру отмены визита Киссинджера в Кувейт!

Малко, обессиленный, свалился на диван.

– Хорошо, тогда посылайте в главное управление телекс, чтобы немедленно снабдили Киссинджера кольчугой или панцирем!

Последовало тяжелое, напряженное молчание. В глубине души Малко было жаль Грина и вовсе не хотелось шутить. Конечно, самое лучшее – вообще на время приезда очистить Кувейт от жителей и населить его агентами секретной полиции.

Обхватив руками голову, Ричард отсутствующим взглядом глядел на американского орла, который висел на стене его кабинета. Малко встал:

– Хорошо. Попытаюсь что-то предпринять. Есть один малюсенький шанс... Но кто знает, вдруг дело выгорит!

Голос у Винни Заки светский, холодный, искусственный, без малейшей нотки живого интереса. Малко почувствовал, что она вот-вот бросит трубку. Может, рядом муж... Но выхода нет.

– Мне совершенно необходимо вас повидать!

– Это невозможно! – отсекает она.