|
Например, о том, какой отличный сюжет можно будет мне снять, если все, во что мы впутались, не блеф. Я еще раз проверил камеру. Подарок господина Накамуры работал, как часы. Меня убьют – а это чудо техники все равно будет работать… Последняя мысль мне тоже крайне не понравилась. Снимать телесюжет ценою собственной жизни – это никогда не было моим правилом. Отчасти я нарушил правило только вчера, в «Вишенке», однако это исключение, не должно войти в систему. Ни за какой тройной оклад…
– Эй, Макс! Макс! Осторожнее! – неожиданно воскликнул Дядя Саша. Я вернулся к реальности и тоже со страхом заметил, что Максим выруливает уж чересчур бесшабашно. Милицейская фуражка могла спасти нас от ГАИ, а номер Управления Охраны – от потери полутора сотен долларов. Но вот от аварии нас бы спасти никто не смог. – Не обгоняй его, Макс! Не надо! – встревоженно крикнул Филиков, видя, как лихо теснит Лаптев какой-то драндулет, типа «Чайки» восьмидесятого года выпуска. Обитатели «Чайки» с ужасом смотрели на нахала. – Не мешай, Дядя Саша, – сосредоточенно говорил меж тем Лаптев, совершая свои фантастические маневры. – Если мы сейчас попадем в пробку на Арбате – то, считай, опоздали… С этими словами он круто вывернул машину. Раздался громкий скрежет. Машину тряхнуло. – Прорвались! – радостно сказал Лаптев. В окно я заметил, что «Чайка»-драндулет боком въехала на тротуар. И еще – что у нее сильно помято крыло. И еще – что на помятом крыле трепыхается какой-то явно не наш флажок. – Максим, – взволнованно произнес я. – По-моему, это была посольская машина… Дядя Саша с интересом посмотрел через плечо. – И правда, – с укоризной сообщил он. – Прибавь-ка скорость, от греха подальше… – Потом он подумал и произнес: – Кстати, а у какой страны желто-голубой флаг? У Швейцарии, что ли?
Глава 63 ПОСОЛ УКРАИНЫ КОЗИЦКИЙ
С самого утра все пошло наперекосяк, словно одно к одному. Сперва закатила внеочередную истерику моя секретарша Анеля, вообразив, будто я грубо с ней поздоровался. Битых полчаса мне пришлось отпаивать эту дурочку валерьянкой и сладким сиропом, по-отечески гладить ее по головке, опасаясь, что вот сейчас распахнется дверь приемной, войдет бдительный Сердюк и, как всегда, поймет все превратно. Наверняка у него уже давным-давно заготовлена депеша в Киев, и в этой депеше шановный посол обвиняется в безнравственном поведении и использовании служебного положения в личных целях. Можно подумать, что, если бы я и впрямь собрался воспользоваться своим служебным положением в общении с Анелей, я стал бы делать это в нашей приемной!… Наконец моя Анеля успокоилась и удалилась восстанавливать макияж, а я с головной болью вернулся к себе в кабинет. Оказалось, что мои испытания только-только начинались. Стоило мне унять секретаршу, как по телефону стал названивать какой-то Сапего, жалуясь мне зачем-то на бесчинства Лубянки. Я с тоской слушал минут сорок, как пан Сапего изливал мне свои мыслимые и немыслимые обиды на москалей, которые вламываются в квартиры иностранных подданных и устраивают там допросы. За все эти сорок минут я так и не понял, какого черта следовало подвергать допросу этого занудного историка, зато даже пожалел российского гэбиста, который встретился вчера с таким вот фруктом. От Сапеги меня спас приехавший Сердюк. Он взял у меня отводную трубку, немного послушал и резко осведомился у оскорбленного историка, чего тот, собственно, хочет от посла Украинской Республики Козицкого? Сразу выяснилось, что при всем своем красноречии требований послу пан Сапего сформулировать не в состоянии. |
