Я присвистнул. «Вишенка» была едва ли не самым престижным и дорогим казино в столице. Располагалось это заведение у истоков Арбата, в здании бывшего кинотеатра «Художественный».

Я посмотрел на часы. Было всего десять. Вечер в «Вишенке» только-только начинался.

– А что, может быть, и заеду туда как-нибудь, – объявил я старику. – Проверю. И если брешешь, потом настучу тебе кием по лбу.

Старик хлопнул еще баночку и был уже своим в доску.

– Идет, – сказал он сердечно. – Увидишь Мосина, передавай ему привет от Николая Фомича, от Суворова. Я не выдержал и ухмыльнулся:

– Так ты Суворов, что ли? Старикан орлом расправил плечи:

– А то! Потомок того самого, графа Рымникского.

– Да-а-а, – задумчиво протянул я. – До чего довели большевики русскую аристократию!

С этими словами я покинул бильярдно-пивную точку, оставив старика в размышлении, поощрил я его этой последней фразой или, напротив, смертельно уязвил.

Я не стал ждать, когда он поймет.

Надо было поторапливаться.

Глава 37

МАКС ЛАПТЕВ

Первым на моем пути оказался многоэтажный дом на Сретенском бульваре, где проживал некто Минич Андрей Михайлович. Когда я припарковал свой «жигуль» возле дома, мои наручные часики проиграли «Йестедей». Видно, конструкторы этого тайваньского механизма предвидели, что носить их продукцию будут поклонники «Битлз». Или, может, никакой другой европейской мелодии под рукой у них не оказалось.

Так или иначе, «Йестедей» означал, что время – десять вечера. Порядок. Сотруднику Лубянки пора выходить на охоту. Даже, может быть, еще и рановато. Я вспомнил хит прошлого сезона, который, с легкой руки Юрия Шевчука, распевала вся Россия. По крайней мере, молодая ее часть.

Я невольно замурлыкал чуть слышно эту песенку. Жаль, что тайваньцы не сообразили настроить партию своих часов именно на этот хит. Вся Лубянка, от младшего оперативника до генерала, расхватала бы такое чудо.

Досадно, что наш внутренний рынок на Западе и на Востоке еще толком не изучен. О, сколько им открытий чудных готовит просвещенья дух…

Ну, поехали.

Дверь, за которой жил Андрей Михайлович Минич, была сделана из крепкой листовой стали. Автоматные пули или автоген ее бы не взяли. Пожалуй, разнести ее можно было бы из армейской базуки, если бы удалось установить базуку в этом тесном коридоре. Проще всего было бы сокрушить эту преграду направленным взрывом – но тут требовался опытный сапер. Взрывную волну пришлось бы направлять строго в глубь квартиры, не левее, не правее. Иначе легко можно устроить неприятность заодно и всем соседям по лестничной клетке…

– Кто там? – спросил тонкий голос из-за двери, и окуляр дверного глазка-перископа уставился мне в лицо. Я тотчас же сунул под перископ свое служебное удостоверение, гадая, придется ли мне все-таки вызывать саперов и что на это скажет генерал Голубев.

Обошлось, к счастью, без направленных взрывов. Защелкали засовы, заскрипели замки, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы смог протиснуться человек средней комплекции. Комплекция, по счастью, у меня как раз средняя, а индекс обидчивости – даже ниже среднего. Поэтому я не стал ломать голову, пристало ли капитану ФСК, выполняющему к тому же спецзадание самого директора ФСК, пролезать в милостиво открытый мне зазор, – а просто пролез.

Хозяин квартиры немедленно замкнул все свои замки. Сделал он это столь быстро и виртуозно, что я подумал сразу: если мне придется отсюда спасаться бегством, замки меня задержат как минимум минут на пятнадцать.