– Итак, с чем пожаловали? – холодно спросил хозяин, не пропуская меня из коридора в комнату. На вид Андрею Михайловичу Миничу было лет тридцать пять. Белокурая шевелюра обметала его голову в живописном беспорядке. Старомодные очки в металлической оправе придавали ему вид то ли бухгалтера-расстриги, то ли Жака Паганеля в период юношества. Одет Андрей Михайлович был в дорогой импортный спортивный костюм фирмы «Пума» и в какие-то разбитые тапочки-плетенки на босу ногу.

– Добрый вечер, многоуважаемый Андрей Михайлович, – сказал я самым любезным тоном. – Извините, что побеспокоил. Мне хотелось бы поговорить с вами в приватном, так сказать, порядке, не отнимая ваше время вызовом, официальными повестками. Скажу более: на руках я не имею даже ордера на обыск и вы вправе не пустить меня дальше порога… – Андрей Михайлович осклабился. Как видно, он вовсю собирался воспользоваться этим правом. – Хотя, сами понимаете, оформить мне ордер – дело полутора часов. После чего не только я, но и ваши соседи в качестве понятых смогут осмотреть вашу квартиру. Итак, давайте, что называется, определимся сразу: мы с вами просто беседуем или придется беспокоить и вас, и себя, и соседей?

Андрей Михайлович определился в три секунды. Просто отодвинулся и пропустил меня в комнату.

– С каких это пор Лубянка стала этим делом интересоваться? – проворчал он. – Я понимаю, милиция нравов или там налоговая инспекция… Но контрразведка-то здесь с какого бока?

Я уже собирался сказать, что ФСК интересуется всем и всегда с какого-то бака, работа такая. Однако, бросив взгляд на обстановку в комнате, вовремя промолчал, сочтя, что в данных условиях фраза моя может прозвучать на редкость двусмысленно.

Бизнес Андрея Михайловича Минича был виден невооруженным глазом. Квартира была превращена в складское помещение. На полу, под столом, на стульях громоздились яркие пачки в полиэтиленовых упаковках. Вот оно что. Немного «Плейбоя», немного «Пентхауза» для самых интеллигентных потребителей, а для всех остальных – «Хард-мэгэзин», жесткое порно из Гонконга. Каждый такой журнальчик стоил пятую часть моего месячного жалованья.

– Контрразведке, – согласился я, подумав, – ваш бизнес действительно не интересен. Хотя, конечно, с перечисленными вами ведомствами у нас самые тесные контакты. Желаете проверить?

Андрей Михайлович тут же поверил на слово и, наконец, нормальным светским тоном поинтересовался целью моего визита.

– Цель-то у меня пустяковая, – кротко заметил я и протянул ему аккуратно глянцевую фотографию покойного Дроздова-«Кириченко». Несколькими экземплярами такого снимка я разжился еще днем, у себя в отделе. – Видели вы когда-нибудь этого человека?

Минич сосредоточенно повертел фото в руках и с видимым облегчением ответил, что никогда не видел и не знает. После чего вернул мне снимок. Я же, со своей стороны, подставил раскрытую папку, и фотография скользнула туда. Вот так. Отпечатки сверим завтра, в лаборатории у Некрасова.

Теперь предстояло самое главное. Я вытащил другую фотографию и подал ее Миничу. Тот взглянул на снимок и презрительно сощурился.

– Политический сыск? – поинтересовался он. – Я-то думал, что с этим вы покончили. Впрочем, она-то как раз и предупреждала, что все вернется на круги своя…

Я не стал спорить с ним, а просто спросил его:

– Так где бы мне отыскать госпожу Старосельскую, а, Андрей Михайлович? Сделайте милость, подскажите.

Минич нехорошо посмотрел на меня. Так смотрят не на представителя серьезного государственного ведомства, а на мелкое шакалье, которое отбирает у школьников карманные деньги.