– Через кухню? – поцокал языком Мокеич. – Неглупо. Они сами виноваты – не нужно было совмещать казино с рестораном. Была бы им полная герметичность…

– По башке нам дадут! – радостно сказал Журавлев. Он обожал приключения, просто жена его пока об этом не знала.

– Ой, а за полтора часа управимся? – вдруг вспомнила Катя. – Я забыла, мне же Петюню кормить.

– За пятнадцать минут управимся, – строго сказал я. – Больше прямого эфира нам все равно не дадут. За дело!

Само собой, я не стал посвящать команду в планы моих собственных поисков. Достаточно и того, что им были розданы портреты щекастого Мосина и его дружков. По моей официальной версии, Мосин со товарищи были вице-президентами акционерного общества «ККК» и проигрывали в казино казенные денежки, заработанные их акционерами. Про то, что возможен скандал, я честно предупредил. А про все остальное моим знать не требовалось – для их же собственной безопасности.

Вторжение удалось точно так, как я задумал. Будь на нашем месте рэкетиры, они получили бы от трех парней, караулящих вход в кухню, достойный отпор. Но на телевизионщиков их не успели науськать. Пока они орали что-то предостерегающее, не решаясь, однако, пустить в ход тяжелые предметы и тем более оружие, мы вихрем пронеслись через кухню, миновали курительную комнату и вступили в главный зал. Географию «Вишенки» я знал довольно приблизительно, поскольку появлялся здесь только один раз, и то очень нетрезвым. Впрочем, ошибиться было уже трудно. Главный зал походил именно на главный зал казино.

В ту минуту, когда мы переступили порог потрясающего зала с царицей-рулеткой в центре, на камере у Мокеича зажглась красная лампочка. Пошел эфир. Я забежал вперед и, поправив галстук, предстал перед камерой. Сейчас меня могли видеть пять миллионов москвичей и гостей столицы. Справедливости ради замечу, что моя программа «Лицом к лицу» выходит на всю Россию, и там-то меня могут видеть сто пятьдесят миллионов человек. Потому и популярность моя несколько побольше, чем у Димочки Игрунова. В тридцать раз побольше, господа.

Ладно, сегодня играем на, чужом поле за тройной гонорар.

– В прямом эфире – программа «Ночная жизнь Москвы», – начал я, невольно подражая нахальной игруновской скороговорке. – Как всегда, многолюдно в одном из самых популярных ночных клубов столицы. Бизнесмены и рэкетиры, представители творческих профессий и государственные чиновники, уставшие от дневных забот, собираются в «Вишенке» отдохнуть, расслабиться, поставить на карту свои честно заработанные, – я хитро подмигнул в камеру, – сбережения. Что наша жизнь? Игра! – утверждал один из шекспировских персонажей и был абсолютно прав… – Говоря все это, я заметил за спинами членов моей команды рассвирепевших караульщиков с кухни и главного входа, чью активность, однако, сдерживал бледный пожилой джентльмен в смокинге. Очевидно, это был кто-то из вишневого начальства, который соображал не хуже меня, что такое прямой эфир, и надеялся разобраться со мной при выключенной телекамере, не раньше. Это меня устраивало. Продолжая свой почти игруновский треп, я стал огибать центральную рулетку, между делом вглядываясь в лица сидящих. Кое-кто меня уже узнал и напряженно заулыбался. Очевидно, в стане играющих зародилось опасение, что Аркаша Полковников проведет свой традиционный допрос лицом к лицу. Не могу сказать, что их опасения были совсем беспочвенными – просто из всей публики меня интересовали всего три человека. Вернее, даже один. Бывший бильярдист с мясистыми щеками Ваня Мосин. Если бы его в зале не оказалось, я честно отработал бы прямой эфир на полутонах и потом нашел возможность объясниться с хозяевами «Вишенки».