Уже намереваясь покинуть свой кабинет, я услышал телефонный звонок. Звонили не по внутреннему, а по городскому. Ленка? Я подскочил к столу и взял трубку.

Это была не Ленка. Это был мой приятель Ручьев, супруг своей жены Ирины и хозяин собаки Плаксы. Честно говоря, я даже забыл, что давал ему когда-то свой рабочий телефон.

Услышав голос Ручьева, я первым делом хотел извиниться и перенести разговор на потом. Но потом мне стало неудобно. Пять минут меня не спасут, а без дела Ручьев мне на работу звонить бы не стал.

Оказалось, Ручьев хотел попросить у меня совета, а Ирина – мне пожаловаться. Он надумал покупать газовый пистолет и не знал, какую марку выбрать.

– Да зачем тебе пистолет? – удивился я, на минуту забыв обо всех своих делах. Серегу Ручьева я мог себе представить с собакой, с компьютером или с книжкой. Но никак не с пистолетом. В этом было что-то несовместимое. Вроде сигареты в зубах Мадонны на картинах мастеров Возрождения.

Ручьев горестно признался, что живет в бандитском районе. Каждый день тут драки со стрельбой. Вчера, например, мафия устроила здесь разборку в метро, на станции «Профсоюзная».

– Прямо на самой станции? – полюбопытствовал я.

Ручьев сказал, что подробностей не знает, но вроде на самой станции или в подземном переходе, где туалет. Троих избили до полусмерти, четвертый ушел.

Ага, подумал я. Четвертый все-таки ушел. Четвертым, как нетрудно догадаться, был я сам. Роль мафии сыграли три мордоворота с желтыми пропусками-карточками и с пистолетами системы «стечкин». Мне вдруг пришло в голову, что в Москве и мафии-то никакой нет. Просто спецслужбы разбираются между собой, пугая честной народ вроде тихони Ручьева.

– Бери «вальтер», – деловито посоветовал я Ручьеву. – У него вид солидный. А еще лучше обучите вашего Плаксу команде «фас».

Ручьев переспросил название пистолета и грустно заметил, что Плакса у них знает только команду «гулять», а больше всего любит пожрать и поспать…

На этом месте трубку взяла Ирина, супруга Ручьева.

– Але, Макс, – затараторила она. – Скажи мне, дорогой, почему ваши меня сейчас на работу не пустили?

– То есть как не пустили? – растерялся я. Трудно было найти человека, который бы мог помешать Ирочке Ручьевой добиться своего. – И почему это наши?

– А то не знаешь! – огрызнулась Ирка. – Четверо каких-то дегенератов оккупировали литчасть в Большом и мне даже в дверь войти не дали. Заладили свое: «Охрана, охрана!» Их тут с утра уже в театре видимо-невидимо, а в нашей литчасти у них не то штаб, не то засада.

В голове моей все прояснилось. Кусочки мозаики, которые были рассыпаны по сторонам без пользы, точь-в-точь как папки в Мусорном Архиве, вмиг сложились в одну картинку. Вон оно что, подумал я. Ну, хитрецы. Ну, подонки. Как ловко все придумали…

– Что ты молчишь, Макс? – продолжала терзать меня Ирка. – Ну, скажи что-нибудь. Мне ведь домой из-за этого пришлось вернуться. Скажи на милость, что все это значит и когда все это кончится? А, Максим?

– Спасибо, Ирина, – сказал я совершенно невпопад. – Эти «наши» совсем не наши, это Управление Охраны, а я в ФСК… Я что-нибудь узнаю и сразу позвоню. Хорошо?

– Хорошо, – недовольно ответила Ирка. Она поняла так, будто я выгораживаю своих. Для нее тоже не было никакой разницы между ФСК, УО и СБ.

Между тем разница была. И большая.

И сегодня в ней-то было все дело…

Я выскочил из здания на Лубянке, замахал жезлом и с ходу остановил уазик.