– Я буду служить под началом полководца Ашера?

Писец гневно взглянул на него.

– Я сказал: следующий.

Сути получил рубаху, тунику, плащ, кожаные поножи, шлем, обоюдоострый топорик и лук из акации. Высота лука составляла метр семьдесят сантиметров, в середине имелось заметное утолщение. Натянуть его было нелегко, зато стрелять он мог на шестьдесят метров по прямой и на сто восемьдесят по параболической траектории.

– А как же обещанный пир?

– Вот хлеб, сушеное мясо, масло и инжир, – ответил офицер интендантской службы. – Поешь, зачерпни водички в колодце и ложись спать. Завтра придется пыль глотать.

На борту судна, идущего к югу, только и говорили об указе Рамсеса Великого, обнародованном многочисленными глашатаями. Фараон приказал провести очистительные ритуалы во всех храмах, сделать опись всех сокровищ страны, инвентаризировать содержимое амбаров и общественных запасов, удвоить подношения богам и снарядить военную экспедицию в Азию.

Царский указ немедленно оброс самыми невероятными слухами: все судачили о неминуемой катастрофе, вооруженных волнениях в городах, мятежах в провинциях и скором нашествии хеттов. Пазаир, как и другие судьи, был обязан заботиться о поддержании общественного порядка.

– Может, лучше было остаться в Мемфисе? – спросил Кем.

– Наша поездка долго не продлится. Управители селений сообщают, что два воина-ветерана стали жертвами несчастного случая и тела их мумифицированы и погребены.

– Вы не слишком благостно настроены.

– Пять человек упали и разбились насмерть – такова официальная версия.

– Но вы этому не верите.

– А вы?

– Какая разница? Если начнется война, меня призовут в армию.

– Рамсес проповедует мир с хеттами и азиатскими государствами.

– Они никогда не оставят намерений завоевать Египет.

– Наше войско очень сильно.

– А зачем тогда экспедиция и все эти странные меры?

– Не знаю. Возможно, проблемы внутренней безопасности?

– Страна богата и счастлива, народ любит своего царя, каждый ест досыта, дороги свободны. Нам не грозит никакая смута.

– Вы правы, но фараон, судя по всему, думает иначе.

Ветер овевал их лица; парус спустили, судно шло на веслах. В обе стороны по Нилу проходили десятки судов, вынуждая капитана и экипаж ни на миг не терять бдительности.

На расстоянии километров ста от Мемфиса к их борту приблизилось быстроходное судно речной стражи, и с него прозвучал приказ замедлить ход. Один из стражников ухватился за снасти и перескочил к ним на палубу.

– Судья Пазаир на борту?

– Да, это я.

– Я должен доставить вас в Мемфис.

– В чем дело?

– На вас подана жалоба.

Сути встал и оделся последним. Старший по комнате подтолкнул его, чтобы он поторопился.

Молодой человек видел во сне Сабабу, ее ласки и поцелуи. Она открыла ему новые, неведомые пути наслаждения, и он был намерен исследовать их в самое ближайшее время.

Под завистливыми взглядами других новобранцев Сути взошел на боевую колесницу, с которой его окликнул колесничий, лет сорока с удивительно крепкой мускулатурой.

– Держись, мой мальчик, – посоветовал он очень серьезным тоном.

И не успел Сути пристегнуть ремнем левое запястье, как колесничий пустил коней во весь опор. Колесница первой вылетела из казармы и устремилась к северу.

– Тебе уже доводилось сражаться, малыш?

– Ага, с писцами.

– Ты их убил?

– Думаю, что нет.

– Не отчаивайся: я предложу тебе кое-что получше.