— Почему же не удалось, — продолжил колдун, — удалось. Собственно, я и не забывал. Стереть память мне не смогли.

— И как? — подразумевалось, что выжил. Колдуны Империи явно не потерпели бы брака в работе.

Старик меня понял:

— Вообще-то почти случайно. Я был уже достаточно большим, когда в плен попал, для того чтобы заклятия, защищающие разум, были наложены. Так что прочитать меня не удалось ни до, ни после трансформации. Под нож тоже пускать не стали — то ли перспективный материал пожалели, то ли меня самого. Вдобавок от заклятий, что память стирают, защита разума обычно бессильна. Так что причин считать, что память стереть не удалось, у них не было. Ну и у меня ума хватило понять, как себя вести. Повезло дважды — но в камере нас двое было, можно было посмотреть, что можно помнить, а что нет, и главное, заклятие хоть и не подействовало как надо, но на какое-то время память приглушило.

— И что ты… — Я хотел поинтересоваться, почему, коли Сигурд сохранил память, он сохранил верность Империи. Явно при его захвате без крови родных не обошлось.

Старик опять понял меня, не дав закончить фразу:

— Хочешь знать, почему я Империи верно служил? Хотя она моего отца убила? Мать не знаю, наверное, тоже погибла.

— Конечно, — кивнул я.

— А причину я тебе уже говорил. Эдикт Совета Князей. Может быть, я бы и не поверил, коли ребенком в неволю попал, не знал еще, как дома эльфов друг друга любят. Перебежал бы к ним, и меня тихо в каком-нибудь подвале и удавили. Да судьба иначе сложилась: показали родственнички свое истинное лицо и мое место в этом мире. Вовремя показали.

— Как это?

— Очень просто, мальчик. Приносящие Смерть всех эльфийских домов во исполнение Эдикта занялись уничтожением как орков, так и лабораторий, что их трансформируют. В одном из домов не повезло оказаться и мне.

— В смысле, не повезло?

— В самом прямом. Вырезали охрану наверху, а потом почти всех в подземельях. Кое-кто отбился, в лабораториях там забаррикадировался или спрятаться удалось. Я, честно говоря, тут несколько удивился, что с уцелевшим источником энергии защитников людей лаборатории взять удалось. Тогда же из тех, кто был в камерах, выжил один я.

— Так они что, всех подряд резали?

— Разумеется. Я, понятно, уже к тому времени позеленеть успел, и вообще нас на днях отправлять собирались. А вот напротив моей была камера с новенькими — их не то что трансформировать, даже память подтереть не успели. Те как Приносящих увидали, так радоваться начали. Только недолго. Тот спросил, из какого они дома, сказал, что передаст соболезнования, как увидит их родичей, и прикончил обоих. Мечом прямо через решетку. Мальчишки даже удивиться не успели.

— А зачем они это сделали?

— Как зачем? Этот Приносящий Смерть что делал? Эдикт исполнял. Как он узнает, трансформирован пацан или нет, — первое время облик-то не меняется… Да и вообще откуда он знал, какие еще эксперименты на них могли ставить? Вдобавок мальчишки не его дома, и тащить их по лесам, от погони скрываясь, удовольствие тоже небольшое. А если дом враждебный, то друзьями все равно не станут. Попытаться помочь он им не захотел, даже если мог попытаться. Предпочел убить.

— А ты как уцелел?

— А я к решетке не пошел, когда звали. Вот меня к стене болтом и пригвоздили. Даже успел дернуться, поэтому ублюдок в сердце не попал. А вот сокамерник послушался. Его мечом пропороли.

— Когда выносили трупы, обнаружили?

— Не совсем. Я вовремя очнулся, когда по коридору уже егеря ходили.