— Делать мне больше нечего, по посольствам разъезжать. Я не политик, я только с дерева слез. Кишки кому выпустить — всегда пожалуйста, а в политике не участвую.

— Ты это ярлу скажи.

— И скажу. У меня и тут дел по горло — вот дом, например, купил. Пусть Улля шлет: ему править — пусть опыта набирается.

Колдун покачал головой, уже посерьезнев:

— Не получится. Тут дело не в посольстве, а в той пользе, что оно принести может.

— А я тут при чем? Какую пользу я могу принести, находясь в посольстве?

— Ты, юноша, все же внук ярла.

— И что? В сыне его крови больше.

— Нельзя сына. Он — наследник. Жирно людишкам будет сына и наследника клана Ас’Кайл в первом же посольстве принять. Не так поймут.

— А меня, значит, не жирно, — припомнил я рассказы колдуна о предыдущих мирных инициативах орков, — или не жалко? Вот вам, — изобразил руками всем известный неприличный жест: — Задница у меня одна, и я ею очень дорожу. Так что необструганная палка в ней — последнее, что бы там хотел увидеть, не считая первого. Она и так выглядит весьма гармонично, так что любой посторонний предмет гармонию только испортит.

Сквозь серьезность старика пробился смешок, даже на несколько секунд он потерял нить разговора. Потом опять посерьезнел:

— К сожалению, надо, Край. Пересказывать тебе содержимое переговоров я не стану: секрет. Что тебе надо знать, расскажет дед. Скажу просто. Надо, мальчик. Эту войну надо если не прекращать, то что-то с нею делать. Причем чем раньше, тем лучше. Против всего мира в одиночку нам не выстоять. Человеческие королевства укрепляются, эльфы от последствий Войны, Мора и Вторжения пятьсот лет назад тоже изрядно оправились. Даже если еще одно мы отобьем, следующее за ним можем не пережить. Людей длинноухим никогда жалко не было, чтобы под наши мечи пустить.

Я задумался. Похоже, старики уже все решили. А что я могу сделать? Да ничего, дедуля мне не в шпионы предлагает идти. Как бы то ни было, нахождение в семье правителей клана надо отрабатывать. Дело даже не в родстве — любой полноценный воин мог быть призван ярлом на службу. Но раз в году. Поход с дружиной можно считать, а можно и не считать. С другой стороны, я своим отказом потеряю не только расположение ярла, но и нарушу интересы второго деда. Рикошетом данный вопрос даже на Снорри отразиться может. И куда мне тогда с молодой женой, кучей ликвидного имущества и реноме труса? В Мертвые земли уходить? А ведь могут и судить… Политика, скотство.

— Что с этим домом мне делать предлагаешь? — Приняв решение, я предпочел сразу решить наибольшие проблемы. — Эрику надо сюда везти, и имущество тоже. Рабов без присмотра оставлять нельзя. Как бы их ни пугали, все равно кучу всякого уцелевшего добра продали. Родня если и будет появляться, то наездами. Я вообще не планировал никаких походов еще самое меньшее год, если, конечно, полностью клановое ополчение не собирают и ты с ним пойдешь. Чтобы хозяйство в порядок привести.

— Помогу я хозяйке, — вздохнул колдун. — Ты же приглашал у тебя пожить нас с Аскелем? Вот и поживем. Хотя кто рискнет с ярлом ссориться? Честно скажу, что и мне самому твое участие в посольстве не нравится. Просто выбора нет. Кто ж виноват, что Улль — единственный сын у ярла, а ты его старший внук. У знати людей братья друг другу, почитай, каждый год глотки режут, так что племянники ярлов или конунга идут в расчет, только когда прямых потомков нет. Вдобавок король заложников даст — одного из своих сыновей и сыновей придворных своих.

— Заложников? — Я начал смотреть на жизнь с большим оптимизмом.

— А ты что думал, наши ничему не научились? Кто же свою родную кровь без заложников отпустит?

— Раньше же отпускали?

— Тогда в посольствах не дети и внуки были, это первое.