— Это-то как раз понятно, — отмахнулся я, между делом явно удивив ярла. — Меня целостность моей шкуры интересует в первую очередь. Дом вот купил, как раз собрался окончательно в порядок привести, пред тем как молодую красивую жену перевезти, и тут такой облом.

— Чего ты хочешь?

— Да ничего особенного. Время мне надо — жену и имущество переправить. Само посольство мне интересно мало, в любом случае со мной будет кто-то, кто подскажет, когда подпись с печатью ставить и что в договоре оговаривать. Так?

Дедуля удивленно поднял брови и с улыбкой начал меня рассматривать:

— Верно. Корабль нужен?

— Да нет. Время. У нас свой здесь стоит.

— Постарайся в десять-двенадцать дней уложиться.

— Хорошо. Да, еще один вопрос. Охрана у посольства будет?

— Будет.

— Сколько? В смысле, сколько твоих дружинников?

— Десяток.

— А что так мало?

— Тебе что, войско там нужно? Слуги, воины, ты, от меня хольд — уже два десятка набирается. Или считаешь, что полная сотня в Аргайле спасет? Одних воинов, к слову, столько, наверное, и будет: каждый из послов охрану возьмет. Или хочешь из родовичей кого взять?

— Нет. Родичей и хотелось бы, но не возьму. Я к тому, что достаточно ли воинов будет, чтобы в бою погибнуть дали. А не на колу или в котле сварят, коли что не так пойдет.

К чести ярла, он не стал бить в грудь копытом и обещать, что все под контролем. Просто встал, обнял и молвил:

— Я жалею, что твоих братьев мне узнать так и не удалось. Только тебя, дитя мое.

Что тут сказать, броню моего цинизма этой кровожадной сволочи удалось пробить с редкостным успехом.

* * *

А в Кортборге мы с Эрикой впервые поругались. Точнее, впервые она начала на меня кричать, хотя до битья посуды, слава богу, не дошло. Вдобавок ей поддакивала присутствующая тут же Хильда — на мой взгляд, девушки слишком сдружились.

Радость жены по поводу приобретения в нашу собственность недвижимости мгновенно испарилась, как только я обрадовал двух самых любимых дам в моей жизни задачами, поставленными передо мной дедушкой-ярлом.

Драгоценная закричала что-то вроде того, что я желаю ее смерти, ни хрена о ней не думаю, я там граблю, убиваю и изменяю ей в своих походах, у меня не проскальзывает ни одной мысли, каково ей переживать за меня, ночей не спать, ожидая, что меня в походе укокошат и она станет молодой вдовой, что безмозглый кровожадный придурок и прочее… А потом заплакала.

Ненавижу женские слезы. Поэтому сначала выгнал Хильду, которая, подумав, чуть было не начала поддерживать подругу.

Прежде чем успокоилась, долго пришлось гладить по головке, целовать в лобик и затирать уши, активно переводя стрелки на эту сволочь — деда. Также прошелся по поводу долга перед общественностью и семьей лично, потенциальной пользой для нашей ячейки общества от этого вояжа в смысле закрепления моего (и ее) положения у подножия трона дедули, суворовским маневром затушевал и обошел возможность из похода не вернуться, обещал, что еще поход — и ни-ни, займусь хозяйством, нес еще какую-то пургу, в общем, даже устал ворочать языком… Потом на руках донес до постели, нежно целовал и всячески доказывал свою любовь и нежность, пока красавица окончательно не оттаяла, причем до такой степени, что поспать ночью нам удалось часа два, не больше.

Родня приняла мое решение довольно спокойно. Все прекрасно понимали, что бонусы родства с ярлом надо отрабатывать. А к смерти и боевым походам все привыкли.

Загрузить наше барахло тоже было недолго, тем более что самое ценное имущество из трофеев я оставил у родни.