Здесь детективы оказались в тупике. Никакой связи между Линдой Хили и Джони Ленц не было, не считая того, что на обеих напали во время сна в подвальных комнатах коллективно арендованных домов, стоящих меньше чем в миле друг от друга. Джони били по голове, а следы крови на подушке и ночной рубашке Линды позволяли сделать вывод, что ей тоже нанесли травму черепа. Но никто из жительниц одного дома не знал никого из другого. Даже учились они на разных факультетах.

  За февралем пришел март, а Линда домой так и не вернулась, не нашли и ее пропавшие вещи: рюкзак, блузку в крестьянском стиле, поношенные джинсы с забавной треугольной заплаткой сзади. Не всплыло ни одно из двух колец с бирюзой – круглых с плоской печаткой и маленькими самородками бирюзы, «плавающими» поверх серебряных кругов.

  Еще полгода, и Линда окончила бы университет, устроилась на работу, стала бы бесконечной поддержкой умственно отсталым детям, тем, кому повезло в жизни меньше, чем ей – одаренной умом, красотой, окруженной любящей и заботливой семьей.

  Пока следователи полиции Сиэтла бились над загадкой исчезновения Линды Энн Хили, у шерифа Дона Редмонда и детективов округа Терстон возникли свои проблемы. Пропала студентка колледжа Эвергрин, кампус которого расположен на юго-западе Олимпии.

  Эвергрин – сравнительно новый вашингтонский колледж, чьи огромные сборного железобетона корпуса неестественно торчат посреди густого елового леса. Это учебное заведение жестко критикуют педагоги-традиционалисты за отказ от обязательных курсов, принятой шкалы оценок и поощрения философии «делай что хочешь». Студенты сами выбирают, что хотят изучать: от мультипликации до экологии, сами выбирают предметы на зачет в каждом семестре. Недоброжелатели утверждают, что выпускники Эвергрин не получают никакого настоящего багажа знаний и практических навыков, которые можно предложить работодателям. Они называют Эвергрин «игрушечным колледжем». Тем не менее туда стремятся многие из самых лучших и талантливых.

  Девятнадцатилетняя Донна Гэйл Мэнсон была типичной эвергриновской студенткой, высокоинтеллектуальной девушкой, делающей все по-своему. Ее отец преподавал музыку в средних школах Сиэтла, и от него Донна унаследовала талант и тягу к музыке. Она была флейтисткой, достаточно профессиональной, чтобы играть в симфоническом оркестре.

  Узнав, что в округе Терстон пропала еще одна девушка, я снова поехала в Олимпию встретиться с шерифом Редмондом и сержантом Полом Барклифтом. Барклифт разъяснил обстоятельства исчезновения Донны.

  В дождливый четверг 22 марта 1974 года Донна собиралась пойти на джазовый концерт в кампусе. Соседки по комнате вспоминали, что она несколько раз переодевалась, разглядывая себя в зеркале, пока не выбрала блузку в красно-оранжево-зеленую полоску, синие брюки и длинное ворсистое черное пальто. На ней также были кольцо с овальным коричневым агатом и наручные часы «Булова».

  Затем она – в одиночку – отправилась на концерт, начавшийся чуть позже семи вечера.

  – На концерте ее никто не видел, – сказал Редмонд. – Скорее всего, она до него не дошла.

  Линда Энн Хили и Кэтрин Мерри Девайн были высокими и стройными. Донна Мэнсон была ростом 152 сантиметра и весила около 45 килограммов.

  Детективы округа Терстон и Род Марем, начальник службы охраны Эвергрин узнали о пропаже Донны только шесть дней спустя. Донна нередко пропадала, а потом объявлялась с новым рассказом о путешествии автостопом, иногда добираясь даже до Орегона. Когда от другой студентки пришло сообщение о ее отсутствии, это была всего лишь просьба: «Пожалуйста, попытайтесь с ней связаться». Но дни шли, а вестей от Донны не поступало, и исчезновение начинало приобретать зловещий оттенок.

  Барклифт опрашивал знакомых Донны, хватаясь за все возможные ниточки.