При росте всего в 157 сантиметров и весе 54 килограмма Сьюзен была крепкой. Она бегала по утрам и занималась карате. И по глупости думала, что ей не составит труда защититься в переполненном кампусе, даже если кто-то начнет к ней приставать.

  В тот вечер в восемь часов вечера она отнесла одежду в прачечную одного из общежитий, а потом пошла на собрание администраторов. Собрание закончилось в девять часов, она договорилась встретиться с подругой и посмотреть немецкий фильм, а к десяти часам вернуться в прачечную положить белье в сушилку.

  Однако после собрания Сьюзен никто не видел. Подруга ждала и ждала и в конце концов пошла на фильм одна, оборачиваясь и поглядывая в сторону входа в надежде увидеть знакомый силуэт.

  Одежда Сьюзен лежала в стиральной машине, пока та не понадобилась другому студенту. Он наспех достал вещи и оставил на столе, где днем позже их и нашли.

  О невозвращении Сьюзен в общежитие сообщили сразу. Парень у нее был, но далеко – в Вашингтонском университете в Сиэтле, а больше она ни с кем не встречалась. Сьюзен была не из тех, кто не приходит ночевать, да и последний экзамен она явно пропускать не собиралась. Она даже ни одного занятия не прогуляла.

  Полиция кампуса установила, в чем она была одета, когда ее видели в последний раз: серые вельветовые брюки, желтый свитер с коротким рукавом, желтое пальто и замшевые ботинки. Попыталась восстановить ее маршрут от места проведения собрания до находившегося в четверти мили общежития.

  Самая короткая и общепринятая дорога шла через аллею мимо строительной площадки, дальше по пешеходному мосту через пруд и под железнодорожной эстакадой у студенческой парковки.

  – Если кто-то за ней наблюдал, шел за ней, а потом похитил, – прокомментировал один из полицейских, – то только тут, под эстакадой, на шестиметровом темном участке.

  В таком случае остались бы следы. У Сьюзен была папка с не подшитыми листами, которые, окажи она – каратистка – сопротивление, разлетелись бы во все стороны. Ее подруги в один голос утверждали, что без боя она бы не сдалась.

  Кроме того, дорогой до Барто-Холл, где демонстрировали фильм, шли большинство студентов, поэтому в девять вечера пешеходов на ней хватало. Что-то необычное заметили бы, но никто не ничего не видел.

  У Сьюзен был только один физический недостаток. Она была близорука. Вечером 17 апреля на ней ни очков, ни контактных линз не было. Она видела достаточно хорошо, чтобы ходить по кампусу, однако чтобы рассмотреть лицо, ей требовалось подойти очень близко, и чужака в темноте под эстакадой она вполне могла не разглядеть.

  После исчезновения Сьюзен Ранкорт пришли заявления других студенток с описаниями происшествий, вызвавших у них смутное беспокойство. Одна девушка сообщала, что 12 апреля у библиотеки кампуса разговаривала с высоким симпатичным молодым человеком чуть за двадцать с рукой на перевязи и металлической скобой на пальце. Он не удержал стопку книг, и несколько из них упало.

  – Он попросил помочь донести книги до машины, – вспоминала она.

  Примерно в трехста ярдах от эстакады стоял «Фольксваген-жук». Она поднесла книги и заметила, что в машине не было пассажирского сиденья. Почему-то – неизвестно почему – из-за этого отсутствующего пассажирского сиденья у нее мурашки побежали по телу. Он выглядел довольно милым, сказал, что травму получил, катаясь на лыжах в Кристал Маунтин, но ей вдруг захотелось оказаться от него подальше.

  – Я положила книги на капот и убежала.

  Историю, похожую на первую, рассказала еще одна девушка. Парня с травмированной рукой она встретила семнадцатого числа и помогла ему донести до машины какие-то свертки в вощеной бумаге.

  – После чего он не смог запустить двигатель и попросил меня сесть в машину, чтобы помочь ее завести.