– После чего он не смог запустить двигатель и попросил меня сесть в машину, чтобы помочь ее завести. Я его не знала и в машину садиться не захотела. Сказала, что спешу, и ушла.

  Приехавший в кампус в тот же день сын окружного прокурора из Орегона около полдевятого вечера видел перед Барто-Холл высокого мужчину с рукой на перевязи.

  Сообщения не казались такими уж зловещими. При любом преступлении или исчезновении рядовые происшествия обретают важность в глазах стремящихся оказать помощь «свидетелей». Заявления запротоколировали и приобщили к делу. Поиски Сьюзен Ранкорт продолжились.

  В этом, как и во многих других делах, немыми свидетельствами, подтверждающими похищения девушек, стали мельчайшие подробности. В деле Донны Мэнсон это был оставленный ею фотоаппарат. В деле Сьюзен – контактные линзы и очки, скорее всего, бывшие в вечер исчезновения при ней, поскольку она собиралась в кино. А еще зубная нить. Когда ее мать заглянула в ее аптечку и увидела зубную нить, у нее упало сердце:

  – Она была дитя привычки. Никогда никуда не уходила с ночевкой без зубной нити.

  Весной 1974 года отдел преступлений против личности департамента полиции Сиэтла возглавил опытный полицейский, крупный специалист по расследованию убийств, капитан Херб Свинглер. Херба я знала свыше пятнадцати лет. В конце пятидесятых он был патрульным и первым прибыл в Западный Сиэтл по жалобе матери на непристойное поведение в отношении дочери. Из всех вызванных побеседовать с ребенком женщин-полицейских я была самой неопытной. Мне был двадцать один год, и, надо признать, меня смутили вопросы, которые мне предстояло задать этой маленькой девочке о приходившем в семью «добром пожилом дяде».

  Помню, как Херб надо мной подтрунивал, поскольку я покраснела – подкалывать новичков дело обычное, но с ребенком и матерью он вел себя уважительно. Отличный полицейский и дотошный следователь, он быстро рос по службе. И теперь вся ответственность легла на Херба. Большая часть пропавших девушек была родом из Сиэтла: дни и ночи он ломал голову над загадкой, казавшейся неразрешимой. Похититель словно издевался над полицией, упиваясь легкостью, с которой ему удалось похищать женщин, не оставив следов.

  Свиндлер был разговорчив, и ему требовался слушатель. Эту роль исполняла я. Он знал, что дальше меня информация не пойдет, – я блюла те же правила, что расследующие дела детективы. К тому же я была автором, искавшим именно такую громкую историю. А еще матерью двух дочерей подросткового возраста, и весь ужас происходящего и горе родителей лишали меня сна. Он знал, что я не опубликую ни слова до поры до времени, а если потребуется – никогда.

  В те месяцы 1974 года я разговаривала со Свинглером чуть ли не ежедневно – вместе мы пытались отыскать связующую нить. По работе я ездила по всему побережью. Я была в курсе происходящего в других городах, подчас в двухста милях, в штате Орегон, и всегда сообщала об исчезновениях, перекликавшимися с сиэтлскими делами.

  Следующая не вернувшаяся с прогулки девушка жила в Орегоне. Спустя восемнадцать дней после исчезновения Сьюзен Ранкорт, 6 мая в Корваллисе, что в 250 милях южнее Сиэтла, Роберта Кэтлин «Кэти» Паркс целый день тосковала и мучилась от сознания вины в своей комнате в Сакетт-Холл в кампусе Университета штата Орегон. Сакетт-Холл я знала. В пятидесятые я сама проучилась там семестр. Это был большой современный комплекс общежитий в кампусе университета, считавшегося тогда «малоизвестным колледжем».

Даже в ту пору, когда мир не казался таким опасным, ночью ни одна из нас не осмеливалась спускаться в коридор подвала к автомату с закусками.

  В Университете штата Орегон Кэти Паркс тосковала. Она скучала по родным краям – городу Лафайетт в Калифорнии. К тому же она рассталась со своим приятелем, уехавшим в Луизиану.