— А, вот ты где! — Это был Тарбелл, прыжками поднявшийся по лестнице из поста управления. — И вы тоже, Малкольм, — это может представить для вас некоторый интерес, так как касается нашего старого приятеля, мистера Прайса.

Лицо Малкольма вновь потемнело, на этот раз еще быстрее.

— О чем вы, Леон? — спросил он со страхом.

— Гидеон — или, вернее, его друг мистер Дженкинс — наткнулся на результаты одного из проектов, над которым работал Прайс. Мы предполагали, что это был фильм, но теперь, Гидеон, я не так в этом уверен. — Метнувшись к терминалу, Тарбелл уселся перед ним и вызвал что-то на экран. Я поспешно последовал за ним — впрочем, не так поспешно, как Малкольм.

— Вот, — сказал Леон. — Расшифровки. После того вечера, Гидеон, я запрограммировал глобальную систему слежения вылавливать любые сообщения, содержащие комбинации слов «Дахау» и "Сталин".

Тут Малкольм резко выдохнул — негромко, Тарбелл даже не услышал, но я на него взглянул. Он вжимался спиной в свое кресло и выглядел хуже, чем когда-либо. Однако же было очевидно, что это не физические страдания.

— До сих пор мне не везло, — продолжал Леон. — Но затем последовало несколько результатов, один за другим. И все — от израильской разведки. — У меня вдруг отчего-то противно засосало под ложечкой: я вспомнил ту ночь, когда полковник Слейтон сидел и слушал взволнованные переговоры агентов Моссада о террористах и немецком концентрационном лагере. — Разумеется, они знают о съемке, — радостно продолжал Тарбелл. — Что странно, так это то, что они, кажется, считают ее подлинной! Сейчас десятки их оперативников ищут одного своего приятеля, которому впервые удалось получить полный вариант съемки. — Возбуждение Тарбелла начало спадать, глаза сузились. — И вот это и непонятно. Почему им понадобилось разыскивать одного из своих же людей…

— Его имя. — Это был Малкольм, которому наконец удалось справиться с шоком и заговорить.

Тарбелл повернулся к нему.

— Простите, Малкольм, — что?

— Его имя, черт побери! — закричал Малкольм, стиснув подлокотник кресла пальцами так, что они побелели.

Тарбелл от неожиданности отшатнулся.

— Я… я не знаю. Они его не упоминали. Я бы сказал — намеренно не упоминали.

Быстрым движением Малкольм придвинул свое кресло к экрану. Несколько секунд он изучал его содержимое, затем крепко сжал плечо Леона. — Соберите всех внизу, Леон, — сказал он, пытаясь сдержать распиравшую его бурю чувств. — Немедленно, прошу вас.

Тарбелл все понял и мгновенно исчез, чтобы выполнить приказ. Когда он вышел, Малкольм с пустыми, широко раскрытыми глазами повернул свое кресло прочь от экрана монитора и медленно поехал обратно, к прозрачной стене.

— Малкольм? — в конце концов произнес я. — Что это?

— Вы сумели взломать код этих изображений? — спросил он так же тихо.

— Макс сумел, — ответил я.

На секунду кивнув, Малкольм прошептал: "Он был отличным специалистом в своем деле, ваш друг мистер Дженкинс…"

— Хотите, чтобы Леон принес этот диск?

Малкольм поднял руку.

— Без надобности. У меня есть полная версия.

Ситуация начала проясняться, и я снова ощутил неприятный озноб.