– А теперь – вон из моего дома!
В этот момент откуда-то снизу стали пробиваться в гостиную первые струйки дыма. Шпенглер вскочил.
– Идиоты! Мой винный погреб горит!
Он вдруг услышал легкий звон металла и готов был поклясться, что у него перед глазами мелькнуло подобие тонкой струны. На затылке Шпенглер почувствовал горячее и влажное дыхание Шенга.
Концы гарроты, которой пользовался Оги, крепились к простым деревянным ручкам. Крепко взявшись за них пальцами, он обвил петлей шею банкира, скрестил кисти рук и потянул. С округлившимися от ужаса глазами Шпенглер схватился за шею, еще не совсем разобравшись, что происходит, но зато отчетливо понимая, какого рода красная жидкость вдруг обильно заструилась по его груди и рукам. Оги чувствовал, как проникает сквозь один за другим жизненно важный орган: трахею, сонную артерию, яремную вену, блуждающие нервы – тонкая стальная нить перерезала все с такой же легкостью, как нож мясника режет кусок нежного филе. Как только нить достигла позвонков, Оги ослабил петлю и привычным движением сдернул гарроту с шеи жертвы.
Выпучив глаза, Шпенглер пытался остановить потоки крови, хлеставшей во все стороны, но его пальцы лишь беспомощно скользили по перерезанной глотке. Он исторгал из груди хлюпающие звуки, вокруг рта надувались и лопались алые пузыри. А вскоре его руки бессильно повисли вдоль тела, глаза закатились, и все, что осталось от банкира в шестом поколении, с грохотом обрушилось на пол. Оги протер гарроту носовым платком, смотал и сунул в карман пиджака.
Кейси смотрел на залитый кровью ковер.
– Такого мы не планировали, – заметил он.
– Да, – кивнул Оги, – но этот сноб сумел вывести из равновесия даже меня.
Дым проникал в гостиную крупными клубами.
– У нас мало времени.
Хорошо зная, что нужно делать, они отнесли тела в хозяйскую спальню, уложили в постель и быстро переодели в ночные пижамы. Огонь уничтожит все следы пребывания в доме непрошеных гостей. «Смерть в результате несчастного случая» – по этой статье списывалось подавляющее большинство совершенных ими убийств. Акции прямого действия, как в «Маленькой Японии», предпринимались лишь в исключительных случаях. В основном их жертвы тонули, совершали самоубийства или погибали в автомобильных авариях. Впрочем, список был длинным, а способы иногда поразительно изобретательными.
– Мы злоупотребили гостеприимством хозяев, Кейси. Кстати, не забудь забрать деньги. Полагаю, что нашему упрямому, но не слишком умному другу они больше не понадобятся.
Глава четырнадцатая
Я кратко рассказал Ренне все, что ему необходимо было знать:
– Кандзи составляют основу системы японской письменности. Кроме того, присутствуют еще два алфавита из примерно пятидесяти знаков каждый, но кандзи исчисляются тысячами. Они стали результатом эволюции простейших символов и пиктограмм. К примеру, глаз. Первоначально его изображали гораздо более реалистично, но со временем он превратился в вертикальный прямоугольник, разделенный горизонтальными линиями. У тебя есть ручка?
Ренна достал шариковую ручку, а я взял со стола белую бумажную салфетку и изобразил на ней знак, обозначавший глаз.
Ренна изучил мои каракули.
– Занятно, – сказал он. – Производное все еще напоминает первоисточник.
– Да, то же изображение, только гораздо более абстрактное. Так же произошло с горой. Из наглядной группы треугольников получилась чистейшая абстракция. – И я добавил рядом на салфетке вторую пару рисунков.
– Мне это начинает нравиться, – произнес Ренна. – Здесь ощущается четкая логика.
– Верно. А когда люди прочно усвоили эти самые ранние символы, они начали составлять из них сочетания. «Поле» поместили поверх знака, обозначавшего «силу» или «мощь», чтобы получился «мужчина», который рассматривался в те времена как «сила в поле». |