Опираяся одной рукой о шершавую стену, другой она принялась рыться в складках своего темного платья. Оно было достаточно пышным, чтобы в нем можно было спрятать хронику, которую она обнаружли в келье Роэзии и взяла с собой на их последний разговор.

Теперь хроника принадлежала ей, и она была вправе решать ее судьбу.

Вчера она была так напугана своей находкой, что даже не смогла заставить себя прочитать ее. И сегодня ей было неинтересно знать, что же написала София.

Нужно отдать ей должное, в последние годы София изменилась и даже примирилась с Катериной. Но все же с ее именем Иоланта связывала прежде всего огромное недоверие, посеянное Бланш, которой та много лет служила и которая говорила о ней всегда с яростью, называя самонадеянной, дерзкой и высокомерной.

Нет, от Софии не стоило ждать ничего хорошего. Сейчас не время показывать всем ее хронику. Она стремительно направилась к темной нише позади крипты, где долгое время сидела мертвая София, поискала щель в стене и запихнула в нее рукопись. Стряхивая с головы пыль, она почувствовала гордость за свой поступок. Затем стала подниматься наверх.

В крипте было темно. Спустя какое то время по стене пробежал круглый луч света. За ним следовала сестра Брунизента. Она осторожно прошла через крипту и без труда обнаружила трещину в стене, куда Иоланта спрятала хронику. Она только сделала вид, что ушла, послушавшись приказа Иоланты, а на самом деле поспешила за ней.

Она была движима не только любопытством.

Конечно, в последние дни она принимала активное участие в пересудах, вращавшихся вокруг Софии и страшных убийств в монастыре. Она была еще так молода, что придавала большое значение этой болтовне и сожалела, что не слишком много может рассказать нового потому что пришла в монастырь уже после исчезновения Софии. Ей не довелось ни видеть неприступную женщину, ни ловить на себе ее отстраненный взгляд, ни слышать ее голос, в отличие от остальных, которые теперь всячески приукрашали свои рассказы. Только благодаря тому, что она обнаружила тело Элоизы, ей удалось пробиться вперед и обратить на себя внимание окружающих. Хотя на самом деле зрелище мертвой сестры было таким ужасным, что ей нелегко давалось снова и снова описывать его.

Брунизента взяла хронику и спрятала ее под накидкой.

Она знала, что благодаря этой рукописи не на несколько дней, а на целые месяцы станет центром внимания.

Она не собиралась делить с кем то свою находку: она хотела прочесть ее.

Она всегда любила истории, которые ей вначале рассказывала кормилица, а потом мадемуазели матери. Особенно зимой, когда, стоило покинуть женскую половину, как у тебя перехватывало дыхание от мороза, когда из подушек едва удавалось прогнать паразитов, а на дорогих сундуках лежал слой сажи из за плотного дыма. Тогда наступал самый прекрасный момент дня – чтение книг при тусклом свете огня.

Больше всего ей нравилась история про Ланселота, который любил прекрасную Геневру, но не мог владеть ею. Иногда Брунизента мечтала о таком благородном рыцаре, хотя и знала, что их не существует.

Мужчины, которые пили на нижнем этаже вместе с отцом, были опухшими, у них были гнилые зубы, и они не находили покоя от блох и вшей, ползавших у них по лицу.

Истории, написанные в книгах, забавляли ее отца, и он от души смеялся над ними. Он умел писать только свое имя. Владеть письмом, считал он, нужно для того, чтобы писать письма и вести книги учета, а не для того, чтобы развлекать баб. Однако нужно же им чем то заниматься, и если в круг их развлечений входит чтение книг – то почему нет?

Возможно, красивые истории помогают поддерживать у них хорошее настроение.

Сердце Брунизенты неистово билось, когда она подняла свечу над страницами рукописи и в ее тусклом свете углубилась в чтение. В рукописи не нашлось книг, которые так нравились ей в детстве.