— Ты любишь кино?

— Да. Мы с мамой раньше часто ходили. Теперь уже реже. Сверните налево.

Сэнди крепче вцепилась в руль, выезжая на магистраль. Понятно, что у Кэрри больше нет времени водить дочь в кино, думала она, проезжая мимо апельсиновых деревьев, росших по обеим сторонам неасфальтированной дороги. Как быстро, однако, город перетек в настоящую сельскую местность.

— Теперь поверните налево, а потом снова направо. Вон, кажется, и дом мистера Липсмана. — Далила показала на опрятный белый домик посреди ухоженного газона. Соседнее жилище располагалось минимум в двухстах метрах.

— Ты бы сюда и за час пешком не добралась, — сказала Сэнди, въезжая на узкую подъездную аллею.

— Да, он дальше, чем я предполагала, — согласилась Далила. — Обратно, наверное, пришлось бы добираться автостопом.

— И это было бы безрассудно: разве можно садиться в машину к незнакомым людям? — Сэнди тут же прикусила язык. Кто она такая, чтобы еще об этом говорить?

— Да я знаю почти всех в городе. И потом, — Далила самокритично оглядела себя, — вряд ли мне стоит опасаться. Ладно, я сбегаю и отыщу ноты.

— А ты знаешь, где их искать?

— Мистер Липсман сказал, что они должны лежать где-то в прихожей. — Тут Далила замешкалась.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

— А вы были бы не против? — не задумываясь, попросила Далила.

Сэнди открыла дверцу и вышла из машины. Они подошли к белому двухэтажному строению, обшитому гонтом, с поблекшими черными ставнями. За окном нижнего этажа, на фоне задернутых кружевных занавесок, сидела большая серая кошка.

— Милый домик, — неуверенно произнесла Далила.

— Кажется, здесь мистер Липсман жил вместе со своей матерью?

— Я слышала, что она похоронена где-то здесь.

— Что? Кто? Его мать?

Далила кивнула.

— Она, кажется, пожелала, чтобы ее похоронили под ее любимым лимонным деревом на заднем дворе.

— Но людей нельзя хоронить во дворах. — Даже здесь, во Флориде, — прибавила Сэнди еле слышно.

— Все так говорят.

Сэнди перевела взгляд на торец дома, когда они приблизились к парадной двери. Неужели?

— Я не верю, — сказала она, когда Далила вставила ключ в замок и отперла входную дверь. К ним тут же подскочило несколько кошек, а одна из них, жирная, черно-белая, стала нежно тереться о голые ноги Сэнди.

— Осторожнее, смотрите, чтобы они не убежали, — испуганно сказала Далила.

Сэнди осторожно затолкала кошек в переднюю, и Далила закрыла дверь. На Сэнди немедленно дохнуло затхлым воздухом и «Китти Литтером».

— Мистер Липсман не любит кондиционеров, — заметила Далила. — Он полагает, что ничто так не вредит легким, как табакокурение и кондиционеры.

— Видимо, дышать кошачьей шерстью гораздо полезнее.

— Мистер Липсман немного чудаковатый. Зато он очень милый, — торопливо добавила Далила.

— Чудаковатый, это точно, — подтвердила Сэнди.

— Что-то я не вижу никаких нот. А вы?

Сэнди оглядела прихожую. В лучике света, лившегося из бокового оконца с распахивающимися створками, как конфетти, кружились пылинки. Но кроме откормленной рыжей кошки, развалившейся на старом кресле в стиле королевы Анны, она не увидела ничего. Еще одна полосатая разбойница точила когти о ножки старинного журнального столика, который стоял рядом. На столике была фотография в серебряной рамке: суровая женщина в черном платье с жестким воротничком, со стянутыми на затылке в узел седыми волосами.